— Кому есть дело до моего мнения в политике? — девушка закатывает глаза. — Не стоит портить с кем-то отношения, особенно с Эктрокасом, пока у меня не появится реальная возможность что-то изменить. С другой стороны в вашем ордене объективно больше нет необходимости. Войны, где массово требовались способности эндари для защиты континента, остались далеко позади. При правильной подготовке, наша армия вполне справится с разрывами и нападениями и при этом будет подчиняться княжескому престолу, — другая больная тема: положение Эктрокаса в иерархии стран. Орден не подчинялся никому, игнорировал приказы и просьбы, но все страны были обязаны платить налог в его казну, так как эндари предоставляют защиту для всех. — Тем более вы занимаете территорию, которая исторически принадлежала Алтабору, и я не понимаю, почему моя мать игнорирует этот факт.
— Как я уже сказала, формально я не состою в Эктрокасе. Моя верность принадлежит Конгайлю и Тиес-Аврем. Вы вольны поступать с орденом как посчитаете нужным, — резкий поворот в танце. Мне в голову приходит одновременно гениальная и глупая идея, которую мама бы точно не одобрила. — Однако мне кажется, что у Алтабора появились более насущные проблемы в вопросе территорий, — сдавленно ухмыляюсь, чтобы не показаться откровенно враждебной, — вроде южной части гор Паречка.
— Быстро учишься, Эмерин, — говорит Елена с налетом похвалы и предостережения. — Так как ты альсидэ, то отлично подходишь на роль собеседника по этой теме. Или даже советника, Конгайль ведь уже имел дело с сепаратистскими движениями. Напомни-ка, чем закончилась война с Нокмилом? — светлые брови задумчиво хмурятся. — Вам удалось сохранить кантон в составе страны?
Весь континент знает ответ на этот вопрос. Конгайль — единственная страна, которая за тысячи лет существования потеряла огромные части своей территории. Причем дважды, и оба раза в ходе вооруженного восстания. Сжимаю зубы, чтобы не сказать лишнего. Сейчас самое время аккуратно подбирать следующие слова.
— Только после того, как Ваше Высочество напомнит из-за чьей военной поддержки мы потеряли кантон.
Наши взгляды сталкиваются. С последними нотами песни между нами вспыхивают искры невысказанной агрессии. Что там мама мне сказала в самолете? Не общаться с другими политиками? Миссия уже провалена. Остается только не превратить разговор в открытый политический конфликт. Последним движением в танце все создания приседают друг напротив друга. Сохраняю такое положение дольше нужного. Смирение и сдержанность, сплошной обман.
— Для меня было честью разделить с вами этот танец, Ваше Высочество, — говорю ей чопорно, как любой льстивый придворный в Маренске. — Желаю вам хорошо провести остаток праздника, но мне, к сожалению, придется вас покинуть. Я не могу надолго оставлять иоларе Аделар.
— Разумеется, не стоит пренебрегать защитой главы Тиес-Аврем, — Елена кивает, и мы обе игнорируем ложь в наших словах.
Я спешно оставляю ее, увеличивая расстояние между нами широкими шагами. Руки привычно тянутся к оружию, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, но я сжимаю их в кулаки.
Случайно меня в толпе замечает Ксандер. Девушка вопросительно поднимает брови, интересуясь, случилось ли что-то. Качаю головой. Тогда она показывается взглядом на своего собеседника и закатывает глаза чем вызывает у меня улыбку. Многострадальная наследница одиннадцатого кантона.
Замираю из-за внезапной мысли. Ксандер — наследница одиннадцатого кантона, который граничит с Альтабороми с Нокмилом. Если Елене и стоило к кому-то прицепиться, то это к ней. В очередной раз подтверждается мой вывод, что княжна либо ненормальная, либо непонятным мне образом добивается мести за произошедшее с Даникой. Мне нужен способ держаться от нее подальше и при этом не показаться грубой. Например сбежать с праздника. Выхожу из тронного зала и сворачиваю в правый коридор. Чудесные сады Мазрина наверняка заждались.