По дороге рассматриваю произведения искусства, с прошлого года многие из них поменялись. Коллекция куатуЗаман постоянно растет, и та непременно использует ее, чтобы продемонстрировать гостям свое богатство и влияние. И все же есть одна картина, которая остается на своем месте несмотря ни на что. Впервые я увидела ее еще в детстве, но годы не сделали ее менее захватывающей.
Занимающее целую стену полотно демонстрирует времена прямого правления Создателя Аранэлль, когда Даштар был единым под ее властью. Создатель изображена в своем собственном тронном зале, который когда-то находился в горах нынешнего вилайета Майму. Высокая статная женщина с волосами цвета красных песков и пронзительными темными глазами держит в одной руке небо, а в другой горы. Перед ней стоят коленопреклоненные ишхареду. Крине клонится к закату, поэтому картина купается в косых оранжевых лучах, что добавляет сцене величественности. Хотя Создатель выглядит бесспорно эффектно, торжественно и могущественно, мне всегда чудился намек на высокомерие на ее прекрасном лице. Словно она наслаждается тем, что кто-то ей поклоняется. Если верить историям, Аранэлль любила играть с жизнями ишхареду и других созданий.
Едва заметное движение на полу привлекает мое внимание. Тень под картиной идет рябью, как будто кто-то кинул камень в воду. Только тень никак не желает успокаиваться, она вытягивается в сторону другого коридора, сливается с тенью от вазы, после чего я теряю ее из виду. Пара последних бокалов явно были лишними, качаю головой и смеюсь над собой.
В глубине коридора раздается характерный глухой звук удара.
Глава 4
Профессиональная деформация, заработанная в Тиес-Аврем и Экрокасе, не позволяет мне проигнорировать странный звук. Если что-то упало, прекрасно, я могу это поднять. Если мне все почудилось, еще лучше. Заворачиваю за угол и через пару шагов натыкаюсь на небольшую статуэтку из какого-то легкого полимера. Готова поспорить, ее привезли из Лигоса.
Надеясь, что трогать предметы из коллекции не запрещено под страхом смерти, поднимаю статуэтку и оглядываюсь в поисках ее законного места. Пустой пьедестал одиноко выделяется на стене. Подхожу к нему и возвращаю беглеца. Осталось понять из-за чего неодушевленный предмет отправился на вечернюю прогулку.
Под моими ногами что-то хлюпает. Лужи в стране, где почти не бывает дождей крайне маловероятны, особенно внутри дворца. Тяжело вздыхаю и устало провожу рукой по лицу, прежде чем опустить взгляд.
На мозаичном полу темно-красным цветом выделяется лужа крови. Проследив взглядом до ее источника, я нахожу реальную причину того странного звука. Передо мной лежит ишхареду. Определенно мертвый, для медиков слишком поздно. Подхожу к телу, следя за тем, чтобы лишний раз не испачкаться, с ботинками уже можно попрощаться.
Опускаюсь на корточки, чтобы рассмотреть жертву. Взрослый ишхареду, мужчина, с одеждой из дорогих тканей, что неудивительно, учитывая контингент праздника. Его лицо мне незнакомо, вис тоже не предоставляет никакой информации. Разумным решением было бы сбежать и притвориться, что меня здесь никогда не было. Опус, эндари, дочь Ласарины ти Аделар, которая случайно находит тело? Звучит сомнительно, и оказаться в очередной раз в тюрьме я не горю желанием. Хотя тюрьму Даштара изнутри я еще не видела, выйдет познавательный опыт.
По коридору разносятся шаги, и я резко поднимаю голову. Из-за угла выходит парень, примерно моего возраста или чуть старше. Он проводит рукой по зализанным назад светлым волосам. Я насчитываю семь различных проколов в его правом ухе, в два раза меньше в левом, два кольца в брови над левым глазом и одна штанга под ним же. Классический костюм цвета крови не прибавляет ему кредита доверия. Поверх костюма у него длинное пальто на пару оттенков темнее костюма, что выглядит неуместно для жаркого климата Даштара.
В итоге нас оказывается трое. Перебор созданий для коридора, который пустовал минуту назад. Парень не сразу замечает мне, но после на его лице мелькает замешательство, которое сменяется удивлением при виде тела.
— Как интересно, — протягивает незнакомец, переводя взгляд с ишхареду на меня. На его губах мелькает озорная улыбка, — и что это ты делаешь в пустом коридоре вдали от тронного зала?
— Мы обсудим это, как только ответишь на встречный вопрос, — встаю в полный рост, одну руку опускаю на рукоятку спрятанного на спине кинжала, — кто ты?
— Определенно не тот, кто склоняется над трупом ишхареду, из которого до сих пор вытекает кровь, — фыркает парень. — Жаль, не могу сказать про тебя того же.