— Не хочешь заняться моей рукой в качестве благодарности? Тиогэ Кестрел ждет меня с отчетом, не хотелось бы словить вторую пулю за вечер за опоздание, — пытаюсь надавить на жалость, приправив небольшой порцией обмана. Тиогэ не станет в меня стрелять. По-крайней мере не на поражение.
Деймос со звоном опускает свои склянки, подходит ко мне и хватает за плечо чуть ниже раны. Пальцы в тонких перчатках крутят мою руку без особой нежности или осторожности. Даже неплохо, что я перестала ее чувствовать, обходится без криков, я просто морщусь от дискомфорта.
От него пахнет спиртом и, по непонятной причине, лесом. Не помню, чтобы Деймос покидал стены Тиес-Аврем. Некоторые из членов Синтума верят, что он превратится в горстку пепла, если на него попадет свет Крине. Деймос ничего не отрицает, и эта теория объясняет почему он такой бледный.
Синие глаза выделяются на лице цвета фарфора, а под ними виднеются не менее впечатляющие синяки от недосыпа. Длинные черные волосы собраны в низкий хвост. Если бы мы встретились где-то на улице, я никогда не сочла бы его за медика. Впрочем по факту он им и не является. Нельзя точно сказать, кто он. Назвать таланты и навыки Деймоса многогранными значит их преуменьшить.
Деймос — наша вторая главная знаменитость после Веселины. Единственный из организации, кто принадлежит трем отделам одновременно, Мелесу, Интели и Синтуму. Много лет он удерживал первое место, но ничто не способно сравниться с редкостью способностей дивере. Не сказать, что он сильно оплакивал потерю своего трона.
— Касательное пулевое ранение, стреляли с близкого расстояния. Ты потеряла много крови, кость не задета, — делает вывод Деймос.
Он взмахивает рукой, и в нее ложатся ножницы, которыми тот срезает рукав. Еще один взмах, к нему подлетает бутылка с водой, которой Деймос размягчает куртку, но я все равно дергаюсь, когда он отдирает кусок ткани от кожи. Ему нет необходимости куда-то отходить или что-то искать, с помощью базовой манипуляции пространством нужные предметы находят его сами.
Линии иро, отвечающие за пространство, одни из самых распространенных в мире, поэтому хокиро никогда ничего не носят. Чего не существует, так это линий иро, способных кого-то исцелить, хотя они оказались бы куда полезней. Для первого у нас хотя бы есть руки.
Способности Деймоса и Веси к манипуляциям колоссально различаются. Веси видит иро во всех оттенках, Деймос же, как и остальное население планеты, может его только чувствовать. Деймос руководствуется долгими годами профессионального обучения и опыта, Веси делает все по наитию, как прирожденный гений. Мне лично понятней Деймос, но при этом оба остаются загадкой. Я не могу ни видеть, ни чувствовать иро, поэтому никаких манипуляций с моей стороны.
— Кстати ты ошибаешься, — говорит Деймос, вкалывая мне в руку анальгетики. После он рассекает рану скальпелем, чтобы обработать ее изнутри, — битва начинается задолго до первого удара, она начинается с мысли об ударе и еще раньше с конфликта, который ведет к таким мыслям.
— Я солдат, а не философ, — отвечаю, стискивая в пальцах край стола. — Для меня все начинается с удара. Пусть мыслит кто-то другой.
— Крайне удобная позиция, — шепчет он между делом. Деймос заклеивает место моего будущего шрама и накладывает тугую повязку. Пробую пошевелить пальцами, и те послушно барабанят по столу. — Ты сказала, что не чувствуешь руку, но я не вижу никаких причин для этого. Дай угадаю, — штормовые глаза прищуриваются и одаривают меня укоризненным взглядом, — ты использовала вис, чтобы заблокировать боль, не так ли?
— Поймана с поличным, — поднимаю правую руку вверх, признавая поражение.
— Я запретил тебе это делать, причем не единожды, — напоминает он приказным тоном старшего по рангу. — Постоянно блокируя нервные окончания, ты рискуешь их поджарить. Тогда ты перестанешь чувствовать вообще что-либо, а не только боль.
— Сколько еще раз я могу воспользоваться этой функцией?
— О необратимых последствиях еще рано говорить, но при частом использовании… у тебя остается пару лет. Нет, это не значит, что у тебя еще куча времени, Эмерин, — осаждает меня Деймос, предугадав ход моих мыслей. — Учитывай среднюю продолжительность жизни альсидэ, ты проведешь девяносто процентов жизни без тактильных ощущений.