— Меня зовут Бьёрн, — представился он. — Я королевский орман в Эгга. Ты привез послание от короля, Кальв Арнисон?
У Кальва он тоже не вызвал особой симпатии.
— Значит, ты был здесь орманом короля, — сказал он. — Посмотрим, как ты хозяйничал, и буду ли я в дальнейшем пользоваться твоими услугами. Теперь я хозяин Эгга и лендман этой местности. Такова воля короля.
Мужчина изобразил на лице льстивую улыбку, и они двинулись вверх к усадьбе.
Во дворе стояло много незнакомых людей. Единственное, что узнала Сигрид — одежду, принадлежавшую ей и Эльвиру. Она была на незнакомцах.
Впереди в толпе стояла девица высокого роста с нахальным лицом. У нее были все ключи.
Все было столь удивительно чужим, что Сигрид даже не почувствовала боли.
— Покажи мне усадьбу, — сказал Кальв, обращаясь к орману, и кивнул Сигрид, приглашая ее с собой. Девица с ключами тоже пошла с ними.
— Ты знаешь, что здесь было до твоего отъезда? — тихо сказал он Сигрид, как только они вошли в один из домов.
Она кивнула.
Они переходили из одного дома в другой и видели, что многого недостает. Видимо, орман продавал вещи.
— Ну? — тихо спросил наконец Кальв.
— Он ворует, словно ворон, — прошептала Сигрид в ответ.
Дружинники Кальва собрались во дворе, они все уже сошли с корабля на берег. Кальв приказал:
— Схватить ормана и его людей.
Все произошло так неожиданно, и люди Кальва действовали столь быстро, что ни одному не удалось убежать. Орман молил о пощаде и спросил Кальва, в чем тот его обвиняет.
— В воровстве, — коротко ответил Кальв.
Но орман утверждал, что ничего не крал. Что было в домах, когда он приехал, то и осталось.
— Расскажи это Сигрид, — промолвил Кальв.
— Подожди! — вмешалась она. — Сначала я кое-что предприму!
Она подошла к девице с ключами и протянула руку.
— Ключи! — произнесла она.
Девица нехотя отдала их.
— Мне кажется, самое малое, что ты можешь сделать, поблагодарить за то, что ты их позаимствовала, — сказала Сигрид.
Затем она вернулась к Кальву и орману, стоявшему на коленях перед ним и клявшемуся Святой Троицей и всеми святыми, и, если бы ему было позволено, он поклялся бы и иными богами, что ничего не крал.
— Бьёрн, — перервал его Кальв. — Ты, конечно, не знаешь Сигрид Турирсдаттер из Эгга…
Орман внезапно замолк и уставился на нее, как на привидение. А Кальв подозвал мальчиков:
— Грьетгард и Турир сыновья Эльвира. Они также знают, что было в этой усадьбе, и могут выступить свидетелями.
Мальчики растерялись, но все же подошли и стали рядом с Кальвом и Сигрид.
В этот момент Сигрид спросила ормана:
— Где Гутторм Харальдссон? Где Тора дочь Эльвира? И все люди?
— Они уехали, когда я пришел.
— Тебе известно, где они сейчас?
— Здешние люди нам не говорят.
— Верно! — воскликнула Сигрид. — Грьетгард и Турир, — обратилась она к сыновьям, — сбегайте в Хеггин и узнайте у Колбейна, куда ушли люди из усадьбы. И здесь, конечно, нет ни капли пива промочить горло, — продолжала она, обращаясь к перепуганным девушкам. — Ну, так сделайте мучной каши, да побыстрей!
— Надо сначала намолоть муки, — робко ответила одна из них.
Брови Сигрид поползли вверх. В каждом порядочном хозяйстве зерно мелят каждый день. Крутить вручную тяжелый жернов — работа рабыни. И так ясно, молотая крупа должна быть в хозяйстве всегда.
— Быстро приведите рабынь! — приказала она.
— Они разбежались.
Глаза Сигрид сверкнули, когда она указала на девицу, у которой были ее ключи.
— Ты будешь крутить мельницу! — воскликнула она.
Кальв стоял молча, пока Сигрид разговаривала со служанками. Затем он повернулся к орману.
— Вытяни левую руку! — приказал он.
Но орман крепко прижал ее к себе. На его лбу появились капельки пота.
— Пощади! — взмолился он. — Клянусь драгоценной кровью Христа, больше никогда не буду воровать.
Сигрид побледнела и хотела что-то сказать. Но, повинуясь лишь одному кивку Кальва, двое его дружинников схватили ормана. По двору разнесся страшный вопль. И Сигрид, почти потеряв сознание, стояла и смотрела на отрубленную руку и ногу, валявшиеся на земле, в то время как кричащего ормана оттаскивали куда-то. Потом она быстро повернулась и пошла в старый зал.
Она сидела там одна, когда в дверь вошел Гутторм Харальдссон. Она поняла, что он вместе с мальчиками пришел из Хеггина.
Сигрид сидела на скамье у торцевой стены, и он медленно приблизился к ней.
— Итак, Сигрид, ты привезла нового хозяина в Эгга, — промолвил он.
Она взглянула на него. Она старалась успокоиться после кровавой сцены во дворе, но не смогла еще полностью овладеть собой и закрыла лицо руками.
Она плакала не громко, но слезы лились между пальцев. От слез ей становилось легче; ведь она не плакала со дня смерти Эльвира.
Гутторм сел, но на некотором расстоянии от нее, и дал ей выплакаться. Спустя некоторое время слезы перестали литься; она вытерла глаза и выпрямилась.
— Кальв Арнисон послал меня сюда, — промолвил он. — Он спросил меня, не могу ли я при нем взять на себя управление хозяйством, как это было при Эльвире. Я ответил, что нужно подумать и поговорить с тобой.
Сигрид не ответила.
Спустя некоторое время он продолжил:
— Я не знаю, что заставило Кальва Арнисона поверить в то, что он может положиться на меня. — Он подвинулся к Сигрид и заговорил тихо, чтобы его не услышали, даже если подслушивают. — Может быть, он не знает, что связывает меня с Эльвиром.
Он замолчал.
— Грьетгард тоже спросил, не хочу ли я вернуться. Если я снова перееду в Эгга, то не потому, что хочу помочь Кальву, а из-за того, что нужен сыновьям Эльвира.
— И я нуждаюсь в тебе, Гутторм!
— У тебя есть Кальв Арнисон, — сказал он. Это прозвучало жестче, чем он рассчитывал. И поскольку Сигрид снова готова была заплакать, он положил руки ей на плечи.
— Он может положиться на тебя, после того как позволил поговорить нам с глазу на глаз.
Она всхлипнула. Но он больше ничего не сказал. Спустя мгновение она подняла глаза, покрасневшие от слез.