• Еще один некогда известный «артефакт» – рамапитек – был назван в честь героя индийского эпоса. Внешний облик рамапитека был «воссоздан» на основе одного фрагмента челюсти длиной в пять сантиметров. Некоторое время назад и этот «предок» исчез из серьезных книг – из-за явного сходства с орангутангом. Теперь это название в словарях сопровождается фразой: «Вероятно, не принадлежал к эволюционной ветви, ведущей к человеку».
А теперь мы перейдем к самой скандальной странице антропологических и палеонтологических мистификаций.
На стене парадной лестницы Британского геологического общества почти полвека висела убранная теперь куда-то в запасники картина: писанное маслом полотно, на котором профессор Артур Киз измеряет череп, а за его работой наблюдают крупнейшие антропологи и палеонтологи своего времени – Элиот Смит и сэр Артур Смит Вудворд. А на заднем плане, среди не столь выдающихся особ, – неприметная фигурка археолога-любителя Чарлза Доусона.
В 1908 году в тихом английском графстве Суссекс, неподалеку от поселка Пилтдаун, рабочие, рывшие траншею, нашли окаменевший кусок человеческого черепа. Собственно, вначале они вообще не обратили на него внимания и, приняв за очередной камень, разбили его киркой. Но потом череп решено было передать Чарлзу Доусону.
По местным меркам Доусон был очень умным человеком – работал делопроизводителем в юридической конторе, увлекался краеведением и собирал всякие древности. Он был бескорыстно влюблен в родной край и в науку. Соседи, друзья и знакомые испытывали доверие и симпатию к нему и рады были помочь ему в этом увлечении. Доусон уже давно заметил, что деревенская дорога около Пилтдауна в Сассексе мостилась кремнистым гравием, а поскольку он всегда искал кремневые орудия, то поинтересовался у рабочих, откуда привозят гравий. Узнав, что он взят из шахты в соседнем поместье Баркхэм Мэнор, которое принадлежало мистеру Р. Кенварду, Доусон обрадовался, поскольку уже давно был с ним знаком. Он посетил шахту и попросил двух рабочих обращать внимание на любое орудие или окаменелость, которые могут им попасться в процессе работы.
В 1913 году Доусон писал: «Во время одного из моих последующих визитов на шахту один из людей вручил мне маленькую часть необыкновенно толстой теменной человеческой кости. Я тотчас же осмотрел все вокруг, но больше ничего не нашел… И так до тех пор, пока через несколько лет в августе 1911 года я не посетил это место и не достал из сваленных под дождем куч пустой породы из шахты другой, более объемный кусок, принадлежащий лобной части того же самого черепа».
Доусон не был простым дилетантом. Он состоял членом Геологического общества и в течение 30 лет, как почетный собиратель, посылал найденные им образцы в Британский музей. Доусон заметил, что в шахте добываются куски кремня того же самого цвета, что и фрагменты черепа. Потихоньку, в свободное от работы время он принялся раскапывать многообещающее место и через три года нашел еще один фрагмент того же черепа. Обрадовавшись, что находится на верном пути, Доусон решил показать находки своим хорошим знакомым: хранителю геологического отдела Британского музея сэру Артуру Смиту Вудворду и Пьеру Тейяру де Шардену – страстному любителю естественных наук и антропологии, который с 1908 года изучал богословие в иезуитском колледже, расположенном в близлежащем городке Хастингсе (в 1911 году он принял там сан священника). В феврале 1912 года Доусон написал Вудворду письмо в Британский музей, сообщая, что он «наткнулся на очень древний плейстоценовый пласт,[…] который, как я думаю, обещает быть очень интересным […] из-за части толстого человеческого черепа, найденной в нем, […] части человеческого черепа, которая будет соперничать с Homo heideibergensis». Всего Доусон нашел пять частей черепа. Для того чтобы они не раскрошились, он поместил их в раствор дихромата калия. Разумеется, узнавшие об уникальной находке друзья и единомышленники собрались вместе.
2 июня 1912 года в субботу Вудворд и Доусон вместе с Шарденом начали раскопки в Пилтдауне и вскоре были вознаграждены несколькими новыми открытиями. В самый первый день они нашли другую часть черепа – это была половина челюсти, такой же, как у современных орангутангов, но с более плоской поверхностью зубов, как у человека. Правда, поскольку верхний суставной отросток челюсти был отломан, невозможно было сказать, стыковалась ли эта челюсть с этим черепом, но цветом и фактурой поверхности они были похожи. Затем последовали другие находки – окаменелости костей именно тех животных, которые, как предполагалось, должны были быть современниками обезьяночеловека – слона, гиппопотама, мастодонта, ленивца, а также несколько кремневых орудий. Позднее Доусон писал: «Очевидно, что большая часть человеческого черепа была вдребезги разбита рабочим, который выбросил незамеченные куски. В кучах с пустой породой мы нашли столько этих частей, сколько смогли. В одном углублении в неповрежденном слое я нашел правую половину человеческой нижней челюсти. Насколько я мог судить, ориентируясь по дереву, растущему в 3 или 4 ярдах оттуда, это было то самое место, где несколько лет назад работали рабочие, когда была найдена первая часть черепа. Доктор Вудворд также выкопал небольшую часть затылочной части черепа на расстоянии ярда от того места, где была найдена челюсть и приблизительно на том же самом уровне. Челюсть была разбита по шву и стерта, возможно, когда она лежала в наносе и до полного отложения. На фрагментах нет или почти нет следов того, что они передвигались. На теменной части сохранился надрез, возможно, от кайла рабочего. Всего было найдено 9 частей черепа. Пять нашел я, а другие 4 – Вудворд, после того как он присоединился к раскопкам».