С тех пор между двумя знаменитостями укрепилось взаимное дружеское расположение. Лишь однажды Скотт был смущен и озадачен, когда Байрон посвятил ему поэтическую трагедию «Каин», которую лондонская публика посчитала безнравственной. Вальтер Скотт не был ханжой, но позиция Байрона показалась ему уж слишком рискованной. Этот эпизод, правда, нисколько не повлиял на их отношения. И когда Стендаль как-то резко отозвался о литературных и личных качествах Скотта, Байрон тут же поспешил опровергнуть такую оценку: «Я знаю Вальтера Скотта давно и хорошо и, в частности, видел его при обстоятельствах, требующих истинного характера, поэтому должен заверить вас, что характер его заслуживает восхищения, что изо всех людей Скотт – наиболее открытая, наиболее благородная и наиболее благожелательная натура».
И все же возникает вопрос: почему Скотт вступил в литературу так поздно, уже после сорока лет, держа в секрете все, о чем писал и размышлял еще с молодости? Тому есть несколько версий. Первая состоит в том, что Скотт начинал как поэт, и как поэт получил самое широкое признание. Перейдя к прозе, он долго сомневался, стоит ли рисковать своей поэтической репутацией, если вдруг его романы окажутся слабее баллад и поэм.
Из другой, не менее правдоподобной версии, следует: чтобы как-то пробивать дорогу своей литературной продукции, Скотт решил стать партнером одной издательской фирмы. Она выпустила поэму «Дева озера», которая имела такой успех у читателей, что побудила предприимчивых людей прокладывать дороги и строить гостиницы для желающих посетить озеро, описанное в поэме. Но вскоре фирма потерпела крах, поскольку долго продержаться на произведениях одного, хотя и очень популярного автора, было невозможно. Чтобы выйти из финансовых затруднений, Скотт быстро дописал роман, который был им начат за десять лет до этого, а поскольку не был уверен в его успехе, то книга была выпущена без имени автора. Вскоре романы оправдали себя, и имели настолько большой успех, что анонимный автор стал Великим Неизвестным. Хотя тайна авторского имени, особенно для друзей, давно перестала быть тайной.
А сам Вальтер Скотт со свойственной ему откровенностью в конце жизни признавался: «Никогда я не одерживал победы в этом искусстве писать стихи, и мне не хотелось дождаться времени, когда меня превзойдут здесь другие. Рассудок посоветовал мне свернуть паруса перед гением Байрона». И он открыл для себя новую сферу творчества – исторический роман, где при жизни так и не имел соперников.
Обретя славу и деньги, Вальтер Скотт принялся за строительство огромного дома, настоящего дворца в готическом стиле, где зажил на широкую ногу, по-старинному, как средневековый сеньор, которому не надо думать о том, сколько стоит содержание многочисленных слуг, конюшен, охотничьих собак. Однако вскоре пришлось думать не об окончании этой грандиозной постройки, а о продаже дома, ибо финансовые дела вдруг оказались в глубоком расстройстве.
Причиной катастрофы, сократившей писателю жизнь и повергшей его в огромные долги, стала издательская деятельность. Почти все романы Вальтера Скотта были бестселлерами и расходились тысячами экземпляров в считанные дни. Но за дорогие фолианты способна была платить лишь немногочисленная публика, и издатель Констебл решил печатать удешевленное издание. Под это были взяты в лондонских банках кредиты. Но в один несчастливый день в 1826 г. на лондонской бирже возникла непредвиденная лихорадка и все банкиры, будто сговорившись, потребовали возвращения кредитов. Издательской фирме Скотта необходимо было вернуть долг в 117 тысяч фунтов.
Вальтер Скотт мужественно принял вызов судьбы. В день он писал до двух десятков авторских листов, порядка сорока восьми страниц. И так изо дня в день, в течение нескольких лет. Писатель мог бы отказаться от этого непосильного труда, ограничившись выплатой только своей доли долга, но, как человек благородный, решил расплатиться за всех. В результате – четыре инсульта, потеря речи, а позже и рассудка. 21 сентября 1832 г. Вальтер Скотт скончался, так и оставшись должником.