Писатель не любил литературных обществ, политических митингов, заявлений для печати, встреч с коллегами. Когда пришло приглашение от президента Джона Кеннеди с просьбой прибыть на обед в честь лауреатов Нобелевской премии, Фолкнер сказал: «Передайте им, что я слишком стар, чтобы ехать так далеко ради обеда с незнакомыми людьми».
Кстати, и само известие о присуждении ему в 1949 г. Нобелевской премии «За яркий и уникальный вклад в современную американскую прозу» Фолкнер встретил достаточно прохладно, если не сказать, равнодушно. Он отказывался ехать в Стокгольм, заявив прессе, что «…это слишком далеко. Я – фермер и не могу надолго отлучаться». Уговорила Джилл, дочь писателя. Ей очень хотелось побывать в Европе, а любимой дочери Фолкнер отказать не мог.
В шведской столице писатель приобрел репутацию самого неразговорчивого из всех нобелевских лауреатов. На обязательных приемах, обедах, пресс-конференциях он старался держаться в тени и как можно меньше говорить. Даже Нобелевскую речь он прочитал так быстро и невнятно, что многие из присутствующих смогли ознакомиться с ней лишь на следующий день из газет.
Уже в зрелые годы Фолкнер вернулся к увлечению своей молодости – самолету, на котором летал часто и с удовольствием. И еще была у него одна страсть – к верховой езде, которая не оставила его и на склоне лет. Лошадей Фолкнер любил безоглядно. Они же постоянно были и причиной его серьезных травм. Но после выздоровления он снова садился в седло, говоря: «Не могу я дать этой проклятой кобыле одержать надо мной верх. Я должен подчинить ее себе». Послед-нее падение оказалось роковым. После сильнейшего ушиба Фолкнеру пришлось лечь в больницу, где он скончался 6 июля 1962 г. Похоронили его на кладбище в Оксфорде.
Всю жизнь Фолкнер противился вмешательству в его личную жизнь. Сохранилось его письмо литератору Малькольму Каули, который собирался писать о нем биографический очерк: «У меня одно стремление – исчезнуть как отдельный индивидуум, кануть в вечность, не оставить в истории ни следов, ни мусора, только книги, которые были изданы… Пусть итог и история моей жизни найдут выражение в одной фразе моей эпитафии и некрологе: он создавал книги».
Макс Фриш
(15.05.1911 – 04.04.1991)
Швейцарский писатель, драматург.
Романы «Штиллер», «Трудные люди», «Homo Faber», «Назову себя Гантенбайн»; повести «Ответ из тишины», «Вильгельм Телль для школы», «Монтаук», «Синяя борода»; пьесы «Санта Крус», «И вот они снова поют», «Китайская стена», «Дон-Жуан, или Любовь к геометрии», «Бидерман и поджигатели» и др.
Всю свою жизнь Макс Фриш, за вычетом путешествий, прожил в Цюрихе, старинном городе, который не только дал миру целую плеяду замечательных писателей, но и стал приютом для многих великих эмигрантов, искавших в Швейцарии кто покоя, кто вдохновения, а кто и спасения от преследования властей. Фриш прославил Цюрих архитектурными сооружениями, созданными по его проектам и ставшими туристическими достопримечательностями города. Что же касается Швейцарии, то славу ей принесло прежде всего его литературное творчество, книги и пьесы, к которым он шел долго и упорно.
О своем жизненном и писательском пути Макс Фриш рассказал в «Дневнике», изданном в 1950 г. Будущий драматург родился 15 мая 1911 г. Его отец, по профессии архитектор, был выходцем из Австрии. Мать некоторое время служила гувернанткой в домах богатых русских аристократов. Из предков Фриша, имевших вполне добропорядочную по тогдашним меркам родословную, единственным исключением был дед Макса по материнской линии. Как писал Фриш, он «называл себя художником и носил невообразимый галстук, в котором было больше смелости, чем во всех его рисунках и картинах».
Юный Фриш был самым обычным ребенком, не отличавшимся особым рвением в учебе. И как ни старались родители приобщить сына к искусствам и книгам, тот предпочитал развлечения и футбол. Только в 16-летнем возрасте, побывав на спектакле «Разбойники» по Шиллеру, Макс впервые «заболел» искусством. Он был буквально потрясен, когда увидел на сцене современную драму. Значит, решил Фриш, писать пьесы можно и о сегодняшних событиях, с современными героями. И вскоре он буквально завалил известного режиссера Макса Рейнгардта своими драматургическими опусами. Тот не принял ни одной пьесы, но все же советовал Максу не отчаиваться, совершенствовать писательское ремесло, а главное – учиться, овладевать знаниями.