Есть и другие факты необъяснимых исчезновений среди знакомых Петио. В результате Петио вынужден покинуть департамент Йонна и обосноваться в Париже,
— Да что тут говорить, против меня восстали все ханжи, все тартюфы округи…
Председатель суда:
— Итак, вы поселились в Париже и вскоре приобрели здесь большую популярность. Вообще вам нельзя отказать в определенном обаянии.
— Спасибо, — бросает Петио,
— Но за вами утвердилась слава доктора-шарлатана,
— Благодарю за такую рекламу, но прошу вас оставить это мнение при себе,
Снова смех в зале. Смех, который будет сопровождать каждую удачную реплику Петио.
Встает адвокат Петио господин Флорио, блестящий молодой специалист, восходящая звезда парижской адвокатуры. Весьма непринужденно, опершись на лежащее перед ним тридцатикилограммовое досье, он говорит:
— Основное достоинство суда — беспристрастность, поэтому я прошу снять эпитет «шарлатан».
Председатель суда берет назад свои слова. Первое очко в пользу защиты. Допрос продолжается.
— Вы хвастали тем, что зарабатывали баснословные деньги. Но, судя по декларациям, ваши доходы были не так уже велики.
Петио лукаво:
— Я следую традициям моей профессии. Когда хирург зарабатывает восемь-десять миллионов в год, он заявляет, что его доход составляет сто тысяч франков. Это доказывает, что я настоящий француз, Мне совсем не хочется прослыть простофилей!
Опять слышится смех. Все выдержано в лучших традициях бульварных романов. Парижане, собравшиеся в зале суда, в полном восторге. Как ни странно, по этот дьявольский человек заставляет всех забыть о совершенных им ужасных преступлениях. Вы только послушайте, что он говорит, когда председатель суда приводит факт допущенного им незначительного правонарушения — кража книги с витрины книжного магазина Жибер.
— Всех, кто имеет склонность к изобретательству, считают ненормальными. А я — непризнанный изобретатель. Вы хорошо знаете, что в тот день лил дождь и что я взял эту книгу нечаянно, Я весь был поглощен мыслями об изобретении устройства, пред назначенного для стимулирования деятельности кишечника.
Председатель суда:
— Вы прикидываетесь ненормальным всякий раз, когда у вас возникают неприятности с правосудием… Петио:
— Никогда нельзя знать наверняка, кто из над нормален, а кто ненормален. Ненормальность определяется только в сравнении.
Кто же ведет судебное разбирательство? Председатель суда или Петио, который ежеминутно отпускает то издевательские, то иронические замечания, — Петио, который всегда на все находит ответ.
Странная треугольная комната с необыкновенно толстыми стенами?
— Все очень просто, — отвечает Петио, — я хотел оборудовать таи рентгенотерапевтический кабинет. Этим и объясняется толщина стен. Отверстие в стене? Так это для прокладки электропроводов. А почему отверстие было скрыто обоями? Да по небрежности рабочих! И вообще, все россказни на мой счет — ложь и предательство. Это пресса бошей, пресса коллаборационистов умышленно распространяла клеветнические слухи.
— А трупы? — спрашивает председатель.
— Я тут ни причем. Я вышел из тюрьмы Френ, куда меня засалило гестапо, и, придя домой, обнаружил эти трупы. Разве это не ужасно?!
Пеню выглядит взволнованным. У него на глазах слезы. Он уже готов сыграть новую роль: доктор Петио, он же капитан Валери, он же капитан Веттервальд, он же агент S-21, герой Освобождения, участник уличных боев, член военного суда в казармах Рени. И так вплоть до ареста в 1945 году. Такова система защиты Петио; это совершенно очевидно. Странный доктор и не думает отрицать факта убийств. Да, он убивал, но кого?! Ведь речь идет о казни предателей, гестаповцев… Какая бойня! Но во имя Сопротивления! Более шестидесяти человек отправлено на тот свет… Но ради правого дела!
— Однако дело обстояло совсем по-иному, — протестует обвинитель. — Вы завлекали к себе людей, обещая им организовать переход за границу… А потом вы их грабили. Вот и все! И людей-то вы выбирали самых беззащитных-евреев.
Завтра, вне всякого сомнения, выяснится самое главное: был ли Марсель Петио участником движения Сопротивления или он просто отъявленный негодяй? А быть может, он был, как пишут о нем, ставленником нацистов, профессиональным убийцей, «маленьким» Эйхманом?
Итак, участвовал ли доктор Петио, убийца двадцати семи человек, в движении Сопротивления или нет?
Вот основной вопрос, который рассматривался 19 марта 1946 года на втором заседании суда по делу Петио.
Что говорит по этому поводу сам Петио? Все очень просто; он уверяет, что входил в состав группы Сопротивления под названием «Мухомор». Да-да, «Мухомор» как средство для истребления вредных насекомых! Черный юмор? Трудно сказать что-либо определенное об этом необычном подсудимом — нервном и беспокойном, негодующим на председателя суда, на прокурора, на гражданских истцов, — о человеке, внимательно следящем за реакцией публики, подобно актеру, который судит о своем таланте по количеству сорванных аплодисментов.
— Если вы были участником Сопротивления, то назовите имена ваших товарищей! — требует председатель суда Лезе. Петио:
— Ну нет! Вы же способны надеть наручники на людей, которые уничтожили уйму бошей!
Председатель в растерянности. А Петио продолжает:
— Я не назову вам их имен, пока не будет закончена чистка, пока не будут посажены в тюрьму все предатели, которые присягнули Петену!..
В зале шум. Какая дерзость! Не имеет ли в виду Петио некоторых присутствующих здесь магистратов?
Обескураженный председатель поднимает руки. И Петио сразу же кричит:
— Не воздевайте руки к небесам, господин председатель!
— Я буду поднимать руки, когда мне заблагорассудится.
— Тогда вы сейчас поднимите их еще выше. Да как же так можно!
Между тем Петио рассказывает о своем участии в движении Сопротивления. Поначалу он принадлежал к организации, возглавляемой Пьером Броссолетом. Затем, после встречи с агентом из Лондона, имя которого он забыл, Петио создает свою собственную группу и, действуя под именем доктора Евгения, занимается ликвидацией приспешников гестапо.
— Как же вы действовали? — задает вопрос председатель.
— Тактика наша была несложной. Мы говорили; «Немецкая полиция. Следуйте за нами!» — и арестовывали предателя. Он шел с нами. Его заталкивали в машину н вывозили в лес: в Марли, Сен-Жермен, Пуасси. А там убивали.
Председатель:
— Но вы противоречите сами себе: вы же говорили, что казни совершались на улице Сюер.
— Правильно, когда мы торопились. О, господин председатель, можете не сомневаться, когда требовалось, мы проявляли и храбрость и дерзость!..
Да, в его дерзости здесь никто не сомневается.
Достаточно посмотреть на Петио. Саркастичный, уверенный в себе, он сидит, непринужденно облокотившись о барьер, и держит в напряжении весь зал.
Неожиданно со скамьи гражданских истцов поднимается человек в черном костюме. Это господин Верон. Петио поворачивается к нему:
— Вы, защитник евреев, сядьте. Вы не имеете права говорить!
И тут господин Верон, старый участник Сопротивления, выходит из себя:
— Я не позволю вам, выгораживая себя, порочить Сопротивление!
Раздаются аплодисменты, крики, трудно что-нибудь разобрать.
— Вы ведете двойную игру, метр Верон!
— Петио, немедленно возьмите свои слова назад, иначе я расквашу вам физиономию!
Председатель суда Лезе надрывался от крика:
— Прошу соблюдать тишину!.. Тихо!
Но тишина наступает не сразу. Какая сцена! Д затем спектакль продолжается. Теперь Петио рассказывает о своем необыкновенном "бюро путешествий". Некоторых действительно препровождали до демаркационной линии, но бывали и другие, предатели— для них путешествие заканчивалось на улице Сюер.
— Моим первым клиентом, — говорит Петио, — был некий Боксер Джо. Он походил… как бы это сказать, на настоящего сутенера… Или скорее, я сказал бы, из полицейского инспектора.