“Апостол”, изданный в 1574 г. во Львове Иваном Федоровым, археологи-
ческие, этнографические и нумизматические коллекции, собрания
старинного оружия, изделия из керамики, дерева и металла, старопеча-
тные книги и самая большая коллекция каменных баб. Многие
экспонаты музея были приобретены за средства Яворницкого. Он пере-
дал музею картины и рисунки известных художников (И. Е. Репина, Н. С.
Самокиша, Н. И. Струнникова и других), портреты исторических дея-
телей, рукописи, запорожскую одежду, коллекцию нумизматики и многое
другое. По его инициативе в 1909 г. в Кодацкой крепости поставлен
памятник Богдану Хмельницкому и возле Ненасытецкого порога
установлена мемориальная доска с надписью о гибели в 972 г. у Днеп-
ровских порогов великого князя киевского Святослава Игоревича.
355
Яворницкий был великим собирателем и хранителем исторической
памяти народа. Сборник “Малороссийские народные песни, собранные
в 1878–1905 годах” (1906) принес ему славу одного из выдающихся
украинских этнографов. Его работы по этнографии высоко ценил Иван
Франко. Яворницкий записал большое количество исторических дум и
народных рассказов о Семене Палие, Иване Сулиме, Петре Сагайда-
чном, Иване Сирко, Петре Калнышевском. Готовясь писать историю
Запорожской Сечи, Яворницкий собирал лексический материал. Бо-
льшая часть этого материала (свыше 1500 слов) с согласия ученого во-
шла в “Словарь української мови” (1907–1909) Бориса Гринченко. В
1920 г. Яворницкий издает первый том своего “Словника української
мови” от буквы “А” до буквы “К” включительно.
Яворницкий любил поэзию и сам писал стихи, которые вошли в
сборник “Вечірні зорі” (1910). Его перу принадлежат и прозаические
произведения “За чужий гріх” (1907), “Де люди, там і лихо” (1911), “Поміж
панами” (1911). Он был знаком с писателями А. П. Чеховым, В. Г. Ко-
роленко, А. М. Горьким, Лесей Украинкой, В. В. Вересаевым, Л. Н. То-
лстым, А. И. Куприным, Л. Н. Андреевым и многими другими.
Яворницкий был высокообразованным, общительным, скромным и
жизнерадостным человеком. Кроме украинского и русского языков,
владел французским, немецким и греческим. Любил классическую му-
зыку и украинские народные песни в исполнении кобзарей. Он был
очень добрым человеком и многим людям помог развить свои
способности.
В 1918 г. Яворницкого избрали профессором Екатеринославского
университета по кафедре истории Украины, в нем он работал до 1933 г.
Его лекции всегда вызывали интерес и сопровождались украинским
юмором. Он говорил студентам, что гражданин не знающий своего про-
шлого не достоин своего будущего, а кто не уважает выдающихся лю-
дей своего народа, тот сам не достоин уважения. В 1924 г. его избрали
членом-корреспондентом Академии наук Украины, а в 1929 г. ее дейст-
вительным членом.
С начала 30-х годов Яворницкий стал подвергаться политическим
гонениям, его научные взгляды и деятельность были признаны совет-
ской властью как “националистические”. В 1933 г. академик был
отстранен от работы в Музее и университете. С клеймом “национали-
ста” Дмитрий Иванович прожил еще семь лет и умер 5 августа 1940 г. в
городе Днепропетровске. В 1961 г. его останки были перенесены со
старого кладбища на территорию Музея.
О своем жизненном правиле Дмитрий Иванович сказал так:
356
“Моїм правилом у житті було – працюй, працюй, не вдивляючись
вперед і не оглядаючись назад; працюй, не чекаючи нівідкіля й ні від
кого ні нагороди, ні подяки; працюй доти, доки служать тобі руки й доки
б’ється живе серце в твоїх грудях; працюй на користь твого народу і на
благо Батьківщини, дорогої тобі”.
Этого правила он придерживался всю жизнь.
357
ПРИЛОЖЕНИЯ
Поэма “Тринадцать” написана в 2000 г. ветераном Военно-морского
флота, капитаном 1-го ранга в отставке Евгением Сергеевичем Кореш-
ковым, опубликована в сборнике его стихов “Честь имею” (Киев, 2003).
ТРИНАДЦАТЬ
В ходе войны на Балтике погибло
двенадцать подводных лодок типа “С”,
осталась одна – легендарная
С-13 во главе с командиром
Маринеско Александром Ивановичем.
В архивах секретнейших сводок,
(В чем мы безусловно сильны),
Тринадцать имелось подлодок
На Балтике в ходе войны.
Тринадцать, а есть ли в том счастье,
Поверив в коварные сны,
Уж лучше за дело не браться,
Не годы – деньки сочтены.
Тому, кто несет этот символ
На рубке, борту корабля,
Кто в море отважиться вышел,
Тому будет пухом Земля.
Тринадцать – боятся той даты –
Так было, так будет всегда,
И даже всесильное НАТО
Не выйдет в поход никогда!
И сети, и боны, и мины –
Все это на море сполна
Легло на матросские спины –
Бушует над миром война.
Ушла на позицию лодка
В свой первый и трудный поход,
А саван судьбою уж соткан,
Никто от него не уйдет.
358
Вторая и третья подлодки
Легли на Балтийское дно.
О них были скудные сводки,
Узнать никому не дано.
Немало их в сети попалось,
Хоть там и была глубина...
И каждая сильно старалась
Уйти от холодного дна.
Вот минреп скребет вдоль по борту
И жди смертоносный удар,
Спасенья проси хоть у черта,
Спасет только он – Божий дар.
А ту “Мессершмитты”* “схватили”
На зорьке балтийской ночной.
Почти что полсуток “долбили”,
Отправив на вечный покой.
И так без конца продолжался
Тот скорбный и траурный счет,
Покуда в бригаде остался
Один лишь подводный расчет.
Одна только лодка осталась,
Как будто в причудливом сне,
Она сиротливо качалась
На зыбкой балтийской волне.
Тринадцатый номер носила –
Не знал растревоженный мир,
Где скрыта возмездия сила,
И кто боевой командир.
Подводник без внешнего блеска
Причалил к исходу войны
Кап. три** – Александр Маринеско
Под грузом безвинной вины.
*Немецкие самолеты-истребители периода Второй мировой войны.
**Сокращение звания капитана 3-го ранга, употребляемое на флоте.
359
Молчал, усмехался несмело,
Не верил в дурное число,
И шел на опасное дело
Смертям и гаданьям назло.
Он молод, красивый и строен,
И сердце тревожно в груди,
Боец он, отважнейший воин –
Вся жизнь и судьба впереди.
В нем факел горел звездочета,
Кто знал, что не будет он тлен?
И шел мимо славы, почета,
Не ждал никаких перемен.
Безделье, мужское сиденье
Вдали от семей и от мам,
И чтоб разогнать приведенье,
Все чаще – вино и сто грамм.
В блокадном седом Ленинграде
Томились и год, и другой,
И не было выше награды,
Чем выйти в поход боевой.
И вот прегрешенье, заминка
Случились в отстойном порту,
Смазливая девушка-финка
Внесла роковую черту.
Моряк в океане объятий
Забыл про моряцкую честь...
Проснись, сколько можно, уж хватит,
Тебе еще славы не счесть!
Она его страстно целует –
Тревожна, красива она,
Всевышний молчит и балует –
Все спишет большая война?
С тех пор он в “кольце окруженья”,
360
Повязаны руки, талант,
Пассивный участник сраженья,
Но ждет своей доли гигант.
Час пробил, его он дождался,
“Тревога!” Дан полный вперед,
В прицел перископа попался
Сам “Густлов Вильгельм” – теплоход.
Не “Густлов”, а символ фашизма,