Уставившись в темноту за окном, я не обнаружил никаких наблюдателей – пустая улица, только ветер легонько качал росшие неподалеку деревья. Они были еще совсем молоденькими, спрятаться в них мог разве что ребенок, но как только я обратил на них свое пристальное внимание, раздражающее чувство исчезло. Задернув занавески, я вернулся в кресло. «Кому понадобилось за мной следить? Это уже паранойя? Может всё-таки сходить посмотреть, кто там в листьях прячется… Ну уж нет, я тогда и правда вынужден буду признать, что окончательно свихнулся. Тоненькие ветви тех деревьев, под весом взрослого человека, попросту сломались бы», тяжело вздохнув я побрел на кухню и заварил себе крепкого чая, еще немного посидел и лег спать.
На следующий день позвонила Вика. Ее звонок немного удивил меня, ведь обычно звонила Аня, хотя Вика и Марина неизменно находились при этом рядом. Девушка плакала, рассказывая о том, что с ней случилось. Естественно я попытался её утешить и успокоить. У меня это даже получилось, хотя и не сразу. Однако то, как начала вести себя Марина, было совсем на неё не похоже, даже мне было это понятно, не смотря на наше с ней недолгое знакомство.
С Викой мы проговорили несколько часов, время пролетело незаметно. Как и раньше, мне было легко и приятно с ней общаться, и я намекнул, что буду совсем не против ещё пообщаться. Уже потом до меня дошло, что намек этот, со стороны, наверное, выглядел как признание. Но сказанного не воротишь, потому я решил просто больше не поднимать эту тему.
Она мне позвонила и на следующий день, и мы снова проговорили пару часов к ряду на разные, отвлечённые темы. Так уж вышло, что отныне мы общались по телефону каждый день и неизменно желали друг другу спокойной ночи. Я всё больше её узнавал, и она мне всё больше нравилась. А через несколько дней Вика позвонила после обеда, как, впрочем, с недавних пор, делала постоянно, только в этот раз она была не одна. Аня не выдержала общества Марины, точнее той молодой женщины, в которую превратилась лучшая подруга.
Марина стала заносчивой, чрезвычайно высокомерной, а парни целыми табунами караулили её у подъезда. Между ними постоянно происходили драки, которые курносая всячески поощряла. Такое похоже, её теперь очень забавляло. Однако она не отдавала предпочтения никому из ухажеров, что лишь усугубляло ситуацию. С Аней, она вела себя не иначе как хозяйка или госпожа со слугой.
Бедная Аня терпела издевательства сколько могла, но даже её, казалось бы, безграничному терпению, пришел конец. Она прибежала к Вике, вся в слезах, после того как Марина заставила девушку наблюдать за очередной дракой ухажеров, которая, к слову, закончилась госпитализацией обоих парней. Марине же, такой исход не понравился. Она заявила что-то эдакое: «эти слабаки недостойны даже смотреть в мою сторону», и упорхнула к себе домой, оставив Аню на улице. В общем, Вика с Аней вознамерились вернуть прежнюю Марину, но пока совершенно не представляли как же им это сделать…
Глава 8
«И как так получилось, что вы именно у меня спрашиваете совета? Как же мне так помягче намекнуть, что я скорее интроверт и социопат, чем душа компании? Что я могу придумать в этой ситуации? Откуда мне знать, как повлиять на поведение девушки, у которой, похоже, началось запоздалое половое созревание? Марине, похоже, очень нравится ее теперешняя жизнь, так зачем мне вмешиваться?» Вот примерно такими были мои мысли, но вслух я ничего из этого, естественно, не сказал.
Ну а раз я ничего не смог придумать, девочки решили дать Марине время разобраться в себе, прекратив с ней общаться. На время, а не навсегда, конечно. Аня написала ей об этом сообщение, на которое мгновенно пришел такой ответ: «Катитесь, неудачницы, еще сами приползёте!». Поведение ее после этого нисколько не изменилось. Попыток помириться или хотя бы пообщаться она не предпринимала. Похоже Марина действительно просто плевать хотела на этот бойкот подружек, у нее только ухажеров прибавилось.
А спустя неделю, среди ночи зазвонил телефон. Бросив взгляд на часы, циферблат которых огрызнулся холодными электронными цифрами, я разозлился. «Надеюсь это что-то важное, иначе вы можете нарваться на грубость, названивая в 02:35», мелькнула мысль, и я взял трубку.
— Чего не звонишь? Забыл меня что ли?
Раздался, слегка изменившийся, но всё ещё узнаваемый голос Марины, с нотками надменности.
— И тебе доброй ночи, Марина. К чему сей поздний звонок? Случилось чего?
Мой голос звучал раздраженно не только из-за того, что она позвонила посреди ночи, но ещё и потому, что рассказы о её поведении зачастую вызывали у меня негодование, а иногда и отвращение.