— Серьезных повреждений нет, жизненно важные органы не задеты. Работайте, девочки, работайте!
Женщины, приблизились к юноше с двух сторон. От их рук начало исходить свечение, глаза тоже начали излучать белый свет. Они опустились на колени, полностью заслонив собой раненого. Собравшиеся вокруг молодые люди теперь не могли наблюдать за тем, что же делают женщины, и толпа начала напирать, дабы удовлетворить свое любопытство. Тем временем на месте раны появился небольшой белый шарик, который светился словно маленькое солнышко.
— Расступитесь, это вам не занятие по исцелению, им и так нелегко его штопать!
Прикрикнул Мастер Каминус. Теперь он совсем не был похож на дряхлого старика – прямая спина, острый взгляд, плотно сжатые губы, а в голосе звенят стальные нотки. Этот человек привык к тому, что его приказы будут исполнены немедленно и беспрекословно. Он повернулся к убитой горем рыжеволосой девушке, которая всё ещё не находила в себе сил подняться. Повертев окровавленный нож с белым лезвием, оглядев его со всех сторон, Каминус обратился к Нике, грозно сдвинув брови.
— Рана нанесена именно этим кинжалом, девочка. Это оружие Света. Ничего не хочешь мне поведать? Тебя же Вероникой зовут, Мастер Буран тебя к нам привёл, если мне не изменяет память. Неужто вы так сильно увлеклись играми, что ты случайно нанесла товарищу столь серьезную рану?
Мастер навис над, казалось, даже уменьшившейся девушкой. Брови его сошлись на переносице, а холодные глаза устремили на неё пристальный, ничего не упускающий и не прощающий взор сверху вниз. В общем, Веронике этот взгляд не сулил ничего хорошего. Рыжеволосая часто заморгала, поворачиваясь то к вопрошающему, то обратно к едва живому парню, который так до сих пор и лежал в метре от неё. А в конце остановившись на поблескивающем кинжале в руках Мастера Света, глаза девушки распахнулись максимально широко и даже ротик приоткрылся. Она задрожала, слезы хлынули с новой силой, после чего плотина тишины была прорвана.
— М-Мастер! Это не я-а… я наоборот!.. Я только забрала его оттуда! Он сам полез… А я ведь ему говорила, Мастер Буран наказал не вмешиваться…
Девушка рыдала в голос. Каминус выпрямился, одна из его бровей приподнялась и изогнулась.
— Мастер Буран, говоришь? Расскажи-ка мне девочка, какое-такое задание вам дал Мастер Буран? И почему я об этом ничего не знаю.
Ника вдруг ойкнула, зажимая руками рот и даже плакать перестала.
— Но Мастер Буран… Мне нельзя… Он говорил, что сам обо всём будет докладывать, когда разберётся…
Попыталась она уйти от ответа. Однако Мастер Каминус взял её за плечи и поднял, сверля взглядом. На ногах девушка стояла неуверенно, слегка пошатываясь, вот только Каминуса теперь мало волновало состояние рыжеволосой воительницы. Мастер понизил голос и приблизился к ней ещё ближе.
— Мастера Бурана здесь нет. А вот он есть, и он бы погиб, если бы не своевременно оказанная помощь. Так что не стоит увиливать. Немедленно рассказывай, что там у вас случилось?!
Палец мужчины указывал на лежащего в луже собственной крови Никитку. Вероника тихонько всхлипнула, и совершенно отчаявшись, собралась уже всё рассказать, но тут из соседнего зала, откуда совсем недавно появилась и она сама, вместе с раненым другом, послышался спокойный голос. Голос был таким родным и знакомым, что услышав его, Ника выдохнула набранный для рассказа воздух прямо в лицо слишком приблизившемуся пожилому Мастеру.
Наконец юная рыжеволосая воительница смогла расслабиться, ведь повернув голову, так же, как и остальные здесь собравшиеся, она увидела, как по мраморному полу, с изображением огромного солнца, мягко ступает ее Мастер. Из-за спины Бурана торчала рукоять огромного двуручного меча. Оружие оказалось настолько массивным, что лезвие клинка оканчивалось всего в нескольких сантиметрах от сияющей поверхности. Серая рубаха и штаны имели потрёпанный вид, а ботинки были покрыты пылью, что свидетельствовало о непростом и длительном пешем путешествии Мастера.
— Светлого вам неба, глава совета Каминус и вам, братья и сёстры.