— Скажи… — Голос эльфийки дрожал, словно натянутая струна. — Ты встречался с драконом?
Вопрос застал врасплох. Обманывать Эйвилин я не хотел, но не следовало так просто раскрывать мало кому ведомую тайну.
— Значит, все правда… — Мое молчание было для эльфийки красноречивей слов.
— Как ты узнала?
— Видела во сне… Это из-за пробуждения дара, — пояснила она, видя мой недоумевающий взгляд. — Меня все время мучают видения. Иногда смутные и непонятные, а порой пугающе четкие. Чаще всего я вижу тебя. — Она набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула и тихо прошептала: — Сегодня я видела твою смерть.
Я равнодушно пожал плечами в ответ.
— Леклис, ты не слышал, что я сказала?
— Слышал.
— Я видела твою смерть! — почти прокричала Эйвилин.
— Какой реакции ты от меня ждешь? Я не бессмертен — и прекрасно об этом знаю.
— Было сражение, и…
— Не стоит. — Я прижал палец к ее губам, прервав на полуфразе. — Будущее предопределено. Так сказал мне тот, кто знает об этом лучше других. Пусть происходит то, что должно произойти.
Мои теплые пальцы скользнули по ее щеке, потом легли под подбородок, мягко настаивая на том, чтобы она подняла голову. Эйвилин нехотя подчинилась. Мне не понравилось холодная решимость, притаившаяся в глубине ее глаз.
Какое-то движение за моей спиной привлекло ее внимание.
— Илион, нет!
Резко отталкиваю Эйвилин от себя в сторону. Выхватываю меч и разворачиваюсь: эльф с перекошенным от ненависти лицом и сверкающие лезвия, стремительно летящие сверху вниз.
Мечи столкнулись с протяжным звоном, и мы замерли лицом друг против друга. Безумный взгляд эльфа не предвещал ничего хорошего. Черное лезвие Химеры едва успело блокировать удар, остановив смерть в ладони от шеи. Илион не сдавался и, перехватив рукоять двумя руками, давил всем своим весом, пытаясь пробить блок. Откуда только взялись силы у этого тщедушного, как и все его племя, эльфа? Химера постепенно сдавала позиции перед этим неукротимым натиском. Клинок эльфа замер в непозволительной близости от моей шеи. Глупо — после всех моих приключений — умирать вот так, от меча любовника Эйвилин. Где, проклятье Падшему, стража, когда она так нужна! И как он вообще сюда пробрался?
Иногда все же ярость может помочь в битве. Перед моими глазами снова встало то поле, столько раз мучившее мое сознание в ночных кошмарах, раздувая угли так и не потухшего пожара моей ненависти и боли.
С диким хриплым криком ярости отбрасываю эльфа назад. Выпад — отражение — взмах — ответный удар.
— Прекратите! — Голос Эйвилин не мог остановить нас.
На сей раз я убью этого эльфа. Нельзя все время щадить врагов. Однажды я дал ему шанс и более этой ошибки не допущу.
Решил умереть, но не отступить? Что же, я дам тебе эту возможность, мой враг.
— Опустите оружие!
Поняв, что ее словесные попытки прервать нашу схватку бессильны, Эйвилин перешла к более активным действиям. Мощный порыв ветра подхватил Илиона и отбросил к дальней стене. Оглушенный эльф с тихим стоном сполз на пол. Сильнейший порыв встречного ветра, появившись из ниоткуда, попытался сбить меня с ног, но я, даже не замедляя шага, подхожу к поверженному противнику и заношу Химеру для последнего удара. Пора закончить наше затянувшееся противостояние.
— Не смей! — Эйвилин закрывает эльфа своим телом, ее глаза кажутся огромными на маленьком личике. В этот момент я еще страстней захотел убить этого эльфа.
— Твой любовник пытался меня убить! — Из груди вместо голоса вырывается хрип.
Эльфийка вспыхнула, на мгновение мне показалось, что она сейчас отвесит мне звонкую пощечину:
— Он не любовник, он мой брат! Незаконнорожденный.
Ее слова не сразу дошли до затуманенного гневом сознания.
Опускаю меч, предоставляя Эйвилин возможность заняться ранами потерявшего сознание эльфа.
Ярость и ненависть вновь затаились.
Незаконнорожденный… Бастардом назовут одни, ублюдком — другие. У эльфов это приговор. Брак без разрешения главы дома… Артису еще повезло: ссылка и лишение наследного права — не слишком суровое наказание для совершенного им, с точки зрения эльфов, проступка. Слово главы дома — закон, а если глава дома — сам светлый император, то закон вдвойне. Несогласные пополняют ряды Atalante Ole'a — изгоев, не имеющих собственного дома. Так же, как и клан у гномов, дом — это основа эльфийского общества: даже живущие на эльфийских землях ремесленники и крестьяне из людей — а в прошлом и рабы — считались членами дома, хоть и находились на самой нижней ступени его иерархии, сразу после лошадей и собак. А Atalante Ole'a — ничей, а значит, в соответствиии с эльфийскими законами, он — ничто.