«Похоже, моя Эйвилин — уже не только моя», — подумал эльф. Он привстал на постели и легонько дернул девушку за длинные светлые волосы — так же, как он делал это когда-то давно, в детстве.
Эйвилин удивленно раскрыла глаза и улыбнулась:
— Оставь в покое мои волосы, гадкий мальчишка! — сказала она, вскочив с кресла и оказавшись в его объятьях.
Илион улыбнулся в ответ: «гадкий мальчишка» — именно так она звала его в детстве.
— Тебе нельзя вставать, ты потерял слишком много крови. Просто чудо, что ты добрался до крепости, — сказала Эйвилин, вырвавшись из его объятий. — Что с тобой произошло?
«Что она скажет, когда узнает правду? — подумал Илион. — Впрочем, откуда она узнает?»
— Налетел на большой отряд гоблинов, — сказал он и снова лег.
— Илион, я так рада, что с тобой все в порядке! — Лицо Эйвилин вновь озарила улыбка, она шутливо взлохматила его волосы. — Лежи, сейчас я принесу поесть. Тебе надо восстановить силы. Моя мама сказала, что ты еще несколько дней должен провести в постели.
Вскочив со своего места, Эйвилин стремительно вышла из его комнаты.
— Гадкий мальчишка… — тихо прошептал Илион, когда дверь за ней закрылась. Поудобней устроившись на подушке, он закрыл глаза и вновь погрузился в раздумья.
Глава 14
Тень дракона
Короткий осенний день быстро закончился, солнце стало клониться к горизонту, пора было становиться на ночлег. Привал я решил сделать около небольшой рощицы жидких деревьев с огненной красно-желтой листвой. Осень уже полностью вступила в свои права, и по ночам было довольно холодно. Потрепанный шерстяной плащ служил плохой защитой от холода, поэтому я раскатал на земле теплое одеяло, купленное три дня назад в приграничном шахтерском поселке, и, привязав к морде Ветра мешок с овсом, пошел собирать дрова для костра.
В роще пахло осенней сыростью, опавшая листва покрывала землю красочным ковром. Побродив среди деревьев, я умудрился собрать немного сырых веток для костра. «На вечер должно хватить», — решил и отправился обратно.
Опушка рощи, на которой я остановился, встретила меня гнетущей тишиной. Казалось, время остановилось на этом клочке земли. Ни шума птиц, ни дуновения ветра, даже мой конь Ветер застыл в недвижимой позе, словно статуя.
На землю упала странная длинная тень. Увидев ее, я бросил дрова для костра и выхватил меч.
С неба спикировала невероятная тварь. Огромная змеиная голова покоилась на толстой шее, длинное тело покрывала красная чешуя, блестящая на солнце подобно кровавым агатам. Раскрытые крылья дракона закрывали собой свет заходящего солнца. Я сжал рукоять меча и выставил клинок перед собой, будто полоса черной стали сможет защитить меня от гнева дракона. Лишенные зрачков глаза устремили свой взгляд на меня. Пасть дракона раскрылась, блеснули ряды длинных кинжальных зубов.
— А ты храбр, — произнес дракон-повелитель.
Драконы разговаривали с помощью магии, звук его речи исходил откуда угодно, но не из пасти. Голос его сумасшедшим эхом кружил вокруг меня: то он раздавался справа, то слева.
— Опусти свой меч, ты ведь понимаешь, что не сможешь меня убить.
Взгляд бесцветных глаз завораживал. Казалось, дракон смотрит не на мою телесную оболочку, а прямо в душу.
— Может, мне еще и в твою пасть самому залезть? — проговорил я и резко тряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Эту мысль стоит обдумать.
Из ноздрей дракона вырвались клубы дыма, пасть придвинулась еще ближе ко мне и широко распахнулась. С острого кривого клыка сорвалась «капелька» слюны, упав на огромный красный язык. Я судорожно сглотнул. «Да чтоб ты подавился!» — подумал я, крепче сжимая рукоять Химеры. Проклятье Падшему, так глупо погибнуть в двух шагах от дома!
— Убери свой меч, я пришел с миром. — На этот раз голос дракона раздался со спины.
Я лишь крепче вцепился в Химеру.
— Мир? Какой между нами может быть мир? Червь!
Дракон зашипел, из ноздрей вырвалась очередная струйка дыма. Он втянул воздух и от этого стал казаться еще больше. Я приготовился умереть. Дракон выдохнул — меня обдало теплым, почти горячим, воздухом и диким серным смрадом.
— Ты либо очень храбр, либо совсем глуп! — В его голосе появились заметные гневные нотки.
Видимо, смерть моя откладывается; хотелось бы знать, на сколько?
— О чем нам говорить? Мы — враги и останемся ими до конца нашего мира! — Я так и не вернул меч в ножны.
— Конец вашего мира очень близок, — прошептал голос.