Некоторое время мы сидели молча.
— Может, ты все-таки представишься? Я не привык общаться с собеседником, называя его собачьей кличкой.
— Куда тебе, бла-а-агородный принц, — презрительно протянул он. — А мое имя… Оно осталось в прошлом. Теперь я Меченый, им и останусь.
— Ты ведь был офицером, как ты дошел до такой жизни?
— Как дошел? — он грязно выругался. — Так и быть, удовлетворю твое любопытство, принц. Мне надоело подчиняться полным выродкам только потому, что они имеют громкие титулы. С шестнадцати лет я верой и правдой служил королю и королевству. К тридцати годам я получил младший офицерский чин — благородные получают его, едва вступив в королевскую армию, чаще всего не имея ни опыта, ни необходимых знаний, а только именитых предков. Но я не жаловался. Нет, не жаловался. И честно тянул свою лямку. Когда пришли эльфы, я был лейтенантом в одной из крепостей на южных рубежах. Мы были готовы сражаться и умереть, но не сдаваться им без боя. Эльфы были в одном переходе от крепости, когда к нам прибыла помощь: старший сын графа одного из близлежащих графств со своей свитой. Наш капитан был славный старик, но так же, как и я, вышел из низов, и по закону он был вынужден передать командование наследнику благородного рода. На следующую ночь этот графский ублюдок и его люди открыли ворота эльфам.
— Как ты выжил?
— Я со своими людьми был в дальнем дозоре. Когда мы вернулись, нашли только пепелище. Эльфы не оставили в живых никого, а ведь там были не только воины… — Его голос сорвался на хрип.
— Кто вас предал?
Меченый мрачно усмехнулся:
— Теперь это не важно. Предатель ненадолго пережил преданных им. Вот этими руками я свернул ему шею. — Он медленно и с силой сжал пальцы. — Мой отряд подкараулил его при возвращении в отцовское гнездо. Мы перебили всю его свиту, а самого взяли живьем. Умирал он очень медленно, но я жалею, что не могу убить его еще раз.
— Если ты так презираешь благородных, почему ты пошел за мной?
Он кинул мрачный взгляд в сторону отдыхающих воинов:
— Это их выбор. Я здесь только для того, чтобы дать им шанс выжить, если ты их предашь.
— Это не все, — покачал головой я.
— Да, ты прав, — утвердительно качнул головой Меченый. — Я не хочу, чтобы то, что я видел во взятой эльфами крепости, повторилось. Ладно воины, но ведь там были и их семьи. Принц! Что им сделали дети, чтобы их так… — Его голос вновь сорвался на хрип, большие сильные руки сотрясала нервная дрожь. — Они относятся к нам так, словно мы — животные, — продолжил он, взяв себя в руки, — хотя нет, для них мы хуже животных.
В воздухе повисло тягостное молчание. Мы оба погрузились в омут воспоминаний недалекого прошлого.
— Я восстанавливаю тебя в чине лейтенанта и поручаю подготовку этого отряда, — решил я.
— Как просто и по-королевски, — злобно усмехнулся он. — Тебя не интересует, хочу ли я этого? А даже если и хочу, то ты думаешь, что теперь я преисполнюсь к тебе благодарности за этот жест? Я уже давно не сторожевая собака, чтобы радоваться подачке хозяина.
— Думай как хочешь, но теперь ты отвечаешь за этих воинов! — Я поднялся, мышцы все еще приятно гудели, взбодренные прошедшей схваткой. — Вот тебе мой первый приказ: в малом зале собирается Совет, и вы, лейтенант, должны там быть.
— Будет исполнено, — мрачно процедил он сквозь зубы мне в спину.
Уже уходя, я заметил Клорину. Она стояла, прислонившись спиной к мраморной колонне рядом с входом в южное крыло магической резиденции.
— Похоже, ты ему не нравишься, — кивнула она головой в сторону мрачного, словно туча, Меченого.
— Я уже вышел из того возраста, когда хотел быть центром всеобщего внимания и любви, — пожал я плечами. — Мне нужна лишь его верность. Я дал ему шанс, а как он им распорядится — его дело.
— Магистр уже в малом зале, — сменила она тему разговора.
— Как он?
Девушка грустно покачала головой, отчего плохо уложенная прядь черных, как вороново крыло, волос упала на лицо. Улыбнувшись, я исправляю этот недостаток, напоследок ласково проведя рукой по ее волосам.
— Твое появление вдохнуло в него новые силы, — шепчет она, прижимаясь к моей груди. — И не только в него. Скоро они ему понадобятся. — Клорина прижимает к своей щеке мою ладонь, укрытую толстым слоем кожи защитных перчаток, но девушка не обращает на это внимания.
Откуда-то сбоку раздается покашливание. От неожиданности Клорина стремительно разрывает объятия и возмущенно оглядывается.
К нам подходит смущенный Мезамир. По белоснежной коже его лица гуляет легкий румянец. Надо же! Оказывается, вампира тоже можно смутить. Впрочем, я все время забываю, что Мезамир еще очень юн.