Эхо загуляло по стенам зала, играя словами затерянного во времени ритуала.
В свете свечей в руке фигуры блеснул кинжал и серебряной молнией пробил сердце жертвы.
Пленник дернулся в путах и затих.
Следующая фигура, возникшая в пятне света, показалась ей странно знакомой.
Мужчина-полукровка, в котором причудливо переплелись черты всех известных светлых рас. В его длинных черных волосах уже сверкали тонкие серебряные нити седины. Над левым глазом виднелся шрам от застарелой раны.
«Леклис?!» — прошептала Эйвилин…
И проснулась.
Открыв глаза, она еще долго лежала, вспоминая детали сна.
Сна или видения?
Этот вопрос долгое время не давал ей покоя.
Два дня назад она вернулась в столицу вместе с отцом и матерью.
С приближением зимы война в Горном королевстве стала затихать. Через усыпанные снегом перевалы было трудно провести армию, не растеряв ее боеспособности. С наступлением весны схватки возобновятся, а пока стороны зализывали раны. Впрочем, гоблинов вытеснили уже к самым границам горной страны, хотя в их руках оставались все приграничные крепости. Головная боль гномов — эти крепости они строили для себя и строили на совесть, и вернуть их без обильной кровавой платы будет очень сложно.
Эйвилин поднялась со своего ложа: за окном еще было темно, ночь не спешила уступать свои владения дню.
Спать больше не хотелось, поэтому девушка решила взять пару книг в библиотеке.
Закутавшись в теплый халат, она осторожно спустилась по ступенькам на первый этаж виллы. Магический светлячок, зависший над левым плечом, освещал ей путь.
Неожиданно ее внимание привлек мерцающий красный огонек на веранде, — заинтересованная девушка направилась к нему.
Подойдя ближе, она увидела могучего белобородого гнома, задумчиво пускающего табачный дым из изогнутой трубки. Несмотря на очень позднее время, он был одет по-походному: тяжелая кольчуга, спускающаяся почти до колен, крепкие кожаные сапоги, укрепленные железными вставками. Для полноты картины не хватало только щита и шлема.
Десяток гномов приехал в столицу по приглашению Артиса — это были его старые боевые друзья еще со времен войны с драконитами. Как раз на нее отправил император старшего сына, не на шутку увлеченного Весминой. Злые языки утверждали, что именно из-за их романа эта война и началась. Впрочем, своей цели он не достиг: вернувшийся принц так и не оправдал чаяний венценосного отца.
Эйвилин осторожно откашлялась.
Гном удивленно обернулся:
— Мое почтение, светлая леди, — вежливо поприветствовал он дочь хозяина. — Надеюсь, я не помешал вашему отдыху. Просто мне не хотелось спать, вот я и решил немного прогуляться.
— Не извиняйтесь, мне самой плохо спалось, и я также решила пройтись, — проговорила Эйвилин, встав рядом с ним.
Некоторое время она наслаждалась ночной тишиной, нарушаемой лишь сопением курящего гнома.
Ночь была необычайно красива: облаков не было, и весь небосвод усеян яркой россыпью мерцающих звезд. Было тихо, и казалось, что уснул даже ветер.
— Вы хоть иногда расстаетесь со своими доспехами и оружием? — прервала она затянувшееся молчание, с интересом разглядывая оружие гнома — грозного вида секиру, мирно стоявшую около стены. Любовь гномов-воинов к своему оружию давно стала причиной для множества скабрезных шуток и сплетен.
— Очень редко, леди Эйвилин, — усмехнулся гном. — Для мужчин броня — это как вторая кожа. Даже ваш отец редко снимает легкую кольчугу.
— Но не спит же он в ней? — удивилась девушка, оглядев гнома.
— Так вот вы о чем, — догадался тот, проследив за ее взглядом. — Спешу вас разочаровать, леди: я еще не ложился. Мы с вашим отцом допоздна засиделись в малом зале. Нам было о чем поговорить. Мы сидели бы, наверное, до утра, но тут вмешалась ваша матушка — леди Весмина. У вашего отца завтра непростой день: император изучил его доклад и требует к себе. — Гном презрительно скривил губы.
— Вы не любите моего дядю?
Гном зло сплюнул в ночную темноту.
— Простите, леди, — извинился он. — Ваш дядя слишком слаб для правителя. Ваш досточтимый дедушка сделал большую ошибку, лишив старшего сына трона. А все из-за ваших сумасшедших законов и знаменитого эльфийского упрямства, почему-то упорно называемого гордостью.
— А чем плохи наши законы?
— Эти ваши старшие дома, младшие дома. Перейти из старшего дома в младший довольно легко, а перейти из младшего в старший — практически невозможно.