На мгновение я глохну от радостного гомона моих воинов, некоторые от избытка чувств колотят в щиты рукоятями выщербленных мечей.
— Ты в порядке? — Рука Дэи ложится на мое плечо.
— Что за мальчишество, Леклис?! — Кажется, только взоры свидетелей удерживают Клорину от нанесения мне пары пощечин. — Решил поиграть в рыцарство? Он же мог тебя убить! Ты ранен? Где?
— Просто пара царапин. Что с высоким лордом?
Мягко отстранив девушек, поворачиваюсь к упавшему Уриэлю, пара целителей уже осматривает его рану.
— Мы бессильны: он умирает, — качает головой один из них.
Кто-то снял с эльфа шлем — в глаза сразу бросилась его неестественная бледность, на лбу выступила испарина, губы покрыла кровавая пена.
Проклятье, как неудачно!
— Он сказал, глядя на мертвецов, что тут рождается будущее, а я не понял… — Уриэль хрипло расхохотался, поперхнулся кровью и зашелся кашлем. Его блуждающий взор остановился на мне. — Две пешки. Две маленькие пешки, возомнившие себя королями. Проклятые вороны смотрят. Нет, я еще жив. Он сказал, что я достоин, достоин…
Уриэль вновь зашелся кашлем, сплевывая кровь.
— Кто? Кто?! — спросил я, опускаясь на колени рядом с ним.
— Разрушить, что хотел сохранить… — Он захрипел и замер.
— Говори! — безумно прокричал я, встряхивая остывающее тело. — Говори! Не смей умирать так просто!
— Он уже мертв, Леклис. — Голос Дэи, словно ведро холодной воды, вернул меня к действительности.
Поднимаюсь с земли, стараясь не смотреть на мертвеца. Сотни раз я представлял себе этот момент. И что? Никогда не думал, что стану жалеть о его смерти. Его последняя исповедь была слишком коротка и непонятна. Две пешки? Что он имел в виду? Кто или что та странная сила, играющая с нашим миром, как ей заблагорассудится?
— Леклис, нужно осмотреть твои раны! — Взяв за руку, Дэя потащила меня прочь от тела герцога, Клорина осталась вместе с магами и воинами присматривать за остатками армии эльфов.
Похоже, лучше подчиниться, иначе она от меня не отстанет. К тому же немногочисленные ранки, полученные в бою, противно ныли. Отойдя подальше от мертвецов, я сел на землю, позволив девушке заняться моими ранами. Недавно я с удивлением обнаружил, что амулет драконов не блокирует лечебную и защитную магию.
— Знаешь, Леклис, я согласна с Клориной. — От лечебной магии на тело напала приятная истома. — Порой ты ведешь себя словно мальчишка. Ты — будущий король и не должен лезть в самую гущу битвы! Из трех десятков твоих телохранителей уцелело всего пятеро! — Она осуждающе покачала головой. — Просто чудо, что ты сам не получил серьезных ран.
Я лишь устало кивнул в ответ — спорить с девушкой совершенно не хотелось. Тем более что она была права.
Привыкай, Леклис! Отныне твоя жизнь тебе не принадлежит.
Занятый собственными мыслями, я не заметил, как он к нам подошел. Зато заметила Клорина и встретила капитана далеко не самым ласковым взглядом. Впрочем, уставший Глок на недовольство девушки обратил мало внимания.
— Что делать с остатками эльфийской армии? — спросил он хриплым, пересохшим голосом. Доспех капитана был сильно помят и залит кровью. Нелегко нам далась победа…
— Они сдались? — спросил я, зная, каким будет ответ.
— Нет, сир.
— Тогда отправьте всех прямо к творцу: пусть полюбуется на свои творения.
— Леклис! — С моих губ едва не сорвался стон, когда нежные пальчики Дэи случайно — случайно ли? — надавили на рану чуть выше колена. Все же герцогу удалось пару раз весьма чувствительно меня зацепить. — Прояви милосердие.
— Милосердие? Какое странное слово. Что оно означает?
Девушка настороженно посмотрела мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или нет.
— На их руках много крови. Армия дома вырезала орков и полукровок целыми селениями.
— Тогда их должны судить! Но убивать их сейчас — это низко, это нечестно.
— В войне вообще слишком мало чести.
— Леклис?!
— Хорошо, — тяжело вздохнув, согласился я. — Но не рассчитывай на многое: большинство из них все равно умрет от рук палача.
Поднявшись, я направился к темнеющему неподалеку строю эльфов, окруженному моими воинами. Семь-восемь сотен — прикинул я длину и глубину построения — все, что осталось от армии дома: остальные либо убиты, либо рассеяны по лесу, пленных очень мало. Эльфы не горели желанием сдаваться, да и мои воины не были образцом милосердия и всепрощения. Скорее всего, большинство сложивших оружие эльфов отправлялись прямой дорогой к своим предкам: слишком много зла принесли они этой земле — и теперь с лихвой расплачивались за это.