Не знаю, сколько я, шатаясь, брёл по узкому подземному ходу. Меня никто не преследовал. Сомневаюсь, что кто-то кроме меня вообще знал о существовании этого хода. Мы с Ольденом нашли его случайно, когда были ещё детьми. В более зрелом возрасте мы неоднократно пользовались им, доводя до белого колена капитана Глока и его стражников, вынужденных искать наследных принцев по всему городу.
Трижды я спотыкался и падал. Подниматься с каждым разом становилось всё труднее. Раны кровоточили, и с каждой каплей из меня уходила жизнь. Но я продолжал целеустремлённо двигаться вперёд, к выходу.
Я устал, смертельно устал бороться с собственной смертью. Слишком велика плата этого единоборства. Гоняясь за мной, тёмный жнец разит всех, кто меня окружает. Но за покоящегося на моих руках ребёнка я был готов драться даже с Падшим и Творцом. Именно это заставляло меня делать новый шаг. И ещё один. И ещё. Ненависть и жажда мести (нет! справедливого возмездия!) тоже гнали меня вперёд, словно плети.
Плоть слаба, но дух сильнее плоти. Факел давно погас. Я брёл в полной темноте, держась одной рукой за стену. Жаль, что у меня нет способностей вампиров. Проклятый ход никак не желал кончаться. В нос ударила мерзкая вонь сточных вод. Значит, близко выход. Этот ход был очень старым, прежде он выходил прямиком за городские стены, но город давно вырос из них. Случайно или намеренно тайный ход соединили с городской канализацией. Пройдя ещё немного, я оказался перед грязным потоком. Тошнотворный запах стал просто невыносим.
Пройдя ещё немного вдоль стока, я выбрался из подземелий и оказался на берегу Змейки, небольшой речки, протекающей через город. Ступеньки набережной показались мне необычайно крутыми, на половине лестницы я вновь споткнулся и стал падать. Уберегая от удара младенца, я завалился на бок. Рану обожгло огнём, словно в неё вошло раскалённое железо.
Встать удалось лишь с третьей попытки, каждое движение вызывало в теле новые волны боли. От потери крови кружилась голова, а Химера стала казаться слишком тяжёлой. Силы окончательно оставили меня, и я потерял сознание.
Я не сильно удивился, если бы обнаружил, что очнулся в тюремной камере. Но я лежал на жёстком, но удобном ложе. Раны не болели: видимо, над ними поработала целебная магия. За плотной тканью походного шатра шумел просыпающийся военный лагерь.
— Мезамир? — удивился я, увидев склонившуюся над изголовьем моего ложа фигуру.
— Прости, Леклис, я тебя подвёл.
— Потом! — одёрнул я вампира. — Что с ребёнком, и как я тут оказался?
— С ним всё в порядке. Я нашёл вас в городе. И принёс в стоянку королевской армии.
Я с сомнением посмотрел на фигуру вампира. Даже не представляю, как ему удалось это проделать. Я, конечно, не великан, но вряд ли был простой ношей для хрупкого подростка, коим выглядит Мезамир.
— Я виноват, — вампир опустил глаза. — Я провалил твоё задание и не смог предупредить…
Глупый мальчишка винил себя за то, что случилось этой ночью. Меня прошиб холодный пот: ведь я мог проваляться без сознания несколько дней!
— Давно я здесь? — спросил я.
Вопрос застал вампира в тупик.
— И часа не прошло, — ответил он, поднимая глаза, — скоро рассветёт.
Слава Творцу! Значит, ещё не всё потеряно. Я мрачно усмехнулся.
— Помоги встать!
— Но целители сказали….
— К Падшему целителей! — перебил я вампира. — Всех офицеров ко мне, живо! Найди мне коня и доспехи. Потом возвращайся, у меня есть поручение для тебя.
Казарма городской стражи издали напоминала небольшой форт, выросший в центре одного из столичных кварталов. Приземистое квадратное здание с одним входом и высоко расположенными окнами, укрытыми решётками.
— У нас много раненых, капитан, — Глок слушал доклад сержанта сидя на полу и устало прислонившись к стене. Старая традиция одну из ночей спать в общей казарме с простыми стражниками, а не во дворце сегодня спасла ему жизнь. Городская стража была детищем Глока. Нет, стражники, патрулирующие город, существовали давно, но именно Глок — тогда ещё молодой лейтенант — превратил городскую стражу из сборища ленивого, вечно пьяного сброда в чётко отлаженный, рабочий механизм. Недаром столица Восточного королевства считалась одним из самых спокойных мест в Империи. «Как давно это было!» — неожиданно изумился он.
— Многие ранены тяжело, и без помощи целителей не доживут до полудня, — продолжал свой доклад сержант. — Нет известий от патрулей и тех стражников, что живут с семьями.
— Капитан, там этот… парлиментир! — в зал влетел запыхавшийся стражник, один из тех, кто нёс дежурство у баррикады, перегородившей выход.