Каждый шаг эхом отдавался в пустом тронном зале. Это придавало происходящему какую-то мрачную торжественность. Под аккомпанемент рождённого шагами эха посольство подошло к мраморному возвышению и остановилось. Эйвилин с удивлением отметила, что Леклис так и не сменил своей походной одежды на что-то более подобающее королю. Всё та же неизменная кольчуга, налатная накидка с гербом. Не было только шлема, и в тёмных волосах сверкала драгоценными камнями золотая корона. Эйвилин ощутила жгучую зависть. Роскошное, но жутко неудобное придворное платье, надетое по настоянию матери, успело ей порядком надоесть. Оставалось надеяться, что церемония не затянется слишком долго. Эйвилин с нетерпением ждала возможности поговорить с Леклисом без ненужных свидетелей и рассчитывала сделать это сразу после этого дурацкого ритуала.
Несмотря на неброскую одежду, в Леклисе было гораздо больше достоинства и величия, чем в иных представителях Старших Домов, знакомых Эйвилин. Те, сколь бы много золота и драгоценностей на себя ни надевали, казались ей больше похожими на павлинов, чем на представителей главенствующих эльфийских Домов. Страсть эльфов, а в особенности у представителей их Старших Домов, к драгоценностям уже давно стала поводом для насмешек со стороны остальных светлых рас (за исключением гномов, очень довольных этим увлечением эльфов).
— Светлый Император хотел бы уладить досадные недоразумения, произошедшие по вине герцога. — Артис поприветствовал сидящего на троне Леклиса лишь слегка склонив голову и замолчал, ожидая реакции со стороны короля.
Но Леклис молчал, равнодушно изучая эльфов. Его взгляд прошёлся по замершей четвёрке Тигров. На пару мгновений задержался на лице Весмины, стоящей по левую руку от мужа. И, быстро (как показалось Эйвилин, слишком быстро!) скользнув по Эйвилин, замер на Илионе. В глазах Леклиса зажглась искра ненависти. Эльф не остался в долгу: его ответный взгляд вряд ли можно было назвать дружелюбным.
— Император скорбит вместе с вами о погибших, — прервал затянувшееся молчание Артис, — и надеется, что более такое не повторится. От лица империи я предлагаю Восточному королевству вечную дружбу. Мы забудем об этом недоразумении с мятежом и начнём всё заново, с чистого листа.
— В последний раз «вечная дружба» была не слишком долгой, — холодно перебил Артиса Леклис. — Забыть… Начать заново… Всё это только красивые слова, за которыми нет ничего, кроме страха. Вы, эльфы, скованны нашествием гоблинов и боитесь за свои восточные рубежи. Только поэтому вы, лорд Артис, прибыли сюда во главе посольства, а не объединённой армии Старших Домов. Герцог Уриэль не сделал ничего такого, о чём ваши Старшие Дома действительно сожалеют. Скорее, они сожалеют, что он потерпел неудачу. Дом Восходящего солнца разорял земли не эльфов, а полукровок. Дружба с империей стоила нам слишком дорого. Император решил, что делает мне одолжение, сняв обвинения в мятеже, которого не было? А как быть со всеми теми, кто остался в землях драконов? Скажи, эльф, что мешает мне вернуть вам сторицей этот кровавый долг?
В словах Леклиса было столько неприкрытой боли, ненависти и ярости, что Эйвилин невольно вздрогнула.
— Интересы своего народа, — твёрдо произнёс Артис. — Да, Восточное королевство и империя всегда враждовали. И это не только наша вина. Не мне напоминать вам про походы Великого Руки Орков и многих других. Но что дала нам эта вражда? Последние несколько десятилетий взаимовыгодного мира были не самой плохой страницей нашей общей истории. Но если король Восточного королевства не насытил своё сердце местью… — Его голос стал жёстким и угрожающим. — Что же, у империи найдётся достаточно острых стрел, чтобы встретить орков и полукровок, но победителей в этой войне не будет.
Эйвилин затаила дыхание и со страхом ожидала вспышку гнева со стороны Леклиса. Эльфийка краем глаза заметила, как стоящий справа от неё Кипарис побледнел и положил руку на рукоять меча. Напряглись и стражники-орки около трона, готовые, если понадобится, телами закрыть своего короля. Лишь Артис спокойно стоял перед троном. Холодное равнодушие его взгляда боролось с пылающей яростью во взгляде Леклиса. Это противостояние продолжалось добрую пару минут. Неожиданно хмурое лицо Леклиса исказила усмешка. На мгновение Эйвилин показалось, что она видит прежнего Леклиса, спасшего её в Потерянной долине. Но старый Леклис вернулся из прошлого только на мгновение.