Обнажённый по пояс, Леклис спал, заложив одну руку за голову, вторая расслаблено лежала вдоль тела, широкая грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию.
Во сне он напоминал смертельно опасного зверя, который спокойно дремлет, уложив голову на лапы. Но спокойствие зверя обманчиво. Одно неосторожное движение — и он проснётся, готовый к бою.
Леклис застонал и заметался. Похоже, ему снились плохие сны. На лбу выступила испарина. Тело то и дело сотрясала дрожь.
Эйвилин бесшумно пересекла комнату, остановилась перед ложем и вгляделась в лицо спящего Леклиса. Во сне оно преобразилось: разгладились поселившиеся в уголках глаз морщины. В нём мало осталось от властного, жёсткого короля, которым он виделся в тронном зале. Эйвилин поймала себя на мысли, что Леклис очень даже хорош собой.
«Любимый», — поразившись собственной мысли, Эйвилин отшатнулась от кровати. «Что за глупость?! Мы провели вместе чуть больше одного дня». И вдруг она с удивлением поняла: нет, не глупость, и честно призналась себе, что Леклис интересует её не только из-за снов. Он был самым желанным мужчиной из всех, кого она встречала.
Безумно желанным.
Может быть, потому что он сам безумен.
Она никогда не испытывала недостатка в поклонниках. Положение и красота делали её желанной для многих, но сама она не находила в своих многочисленных поклонниках никого, кто был ей сколь-либо интересен. За что снискала репутацию неприступной гордячки, впрочем, желающих завоевать её меньше не стало.
Эйвилин вглядывалась в любимое лицо, пытаясь запомнить каждую черточку и отыскать знакомые черты того Леклиса, который спас её из снежного завала. Воспоминания о тех двух днях вызвали непроизвольную улыбку на её лице.
Как же давно это было…
Она ласково провела ладонью по его лбу… её рука мгновенно оказалась в жестоком, болезненном захвате.
Чёрный дым валил клубами от горящих зданий, на стене становилось трудно дышать. Огненные снаряды со свистом разрывали ночной воздух. Зубцы крепостных стен разлетались вихрем каменной пыли и осколками, не менее губительными, чем стрелы и арбалетные болты. Я поскользнулся на залитых кровью камнях. Руки умирающих тянулись ко мне, их глаза молили о спасении, но жизнь красной жидкостью вытекала из израненных тел. Очередной огненный снаряд осветил две женские фигуры, замершие на вершине одной из башен. Взявшись за руки, они посылали смертоносные заклинания в непроглядную темноту ночи. Обрадовавшись, я побежал к ним на помощь. Ноги от запёкшейся на ногах крови стали свинцовыми. Несмотря на это я торопился изо всех сил, но чем быстрее я двигался, тем труднее давалось каждое новое движение. Освободившись от смертельной хватки упавшего раненого, я сделал последние шаги к вершине башни. Стена в паре локтей от меня разлетелась градом каменных осколков, превращая в кошмарное месиво идущих позади меня.
Лёгкие горели от недостатка воздуха. Задыхаясь, я вбежал на смотровую площадку башни. Подойдя к столь знакомым фигурам, я схватил одну из них за руку — и закричал от обжигающего холода. Дэя и Клорина повернулись, пустые глазницы смотрели мне в лицо, вместо щёк — клочья гнилого мяса, а вместо рта — ухмылка голого черепа. Одна из фигур протянула к моему лицу истлевшую руку…
…я перехватил её за запястье, повалил стоящую фигуру на кровать и подмял под себя. Схватил лежащий на прикроватном столике нож и приставил его к горлу тени. Тело подо мной испугано всхлипнуло. Остатки сна окончательно покинули меня, и я с удивлением уставился на испуганную Эйвилин. Из-под лезвия ножа выскользнула капелька крови.
— Эйвилин? — Я отбросил нож в сторону и отпустил девушку. — Проклятье! У тебя кровь!
Вскочив с постели, я судорожно принялся обыскивать комнату.
БЕЗУМЕЦ! УБИЙЦА!
На глаза попалась свежая белая рубашка. Хватаю её и резким движением отрываю рукав. С куском чистой материи в руках возвращаюсь к девушке.
Эйвилин сидела на моей постели и рассматривала в настенное зеркало небольшой порез на шее.
— Не стоило, это всего лишь царапина. — Эльфийка вытерла кровь предложенным рукавом и несмело улыбнулась.
— Я подумал, что перерезал тебе горло! Какого ящера ты тут вообще делаешь?! — спросил я, присаживаясь рядом с ней. Руки предательски дрожали: я мог её убить!