Заказ был непростым, но дело того стоило. Он вновь подумал об обещанной награде: на такие деньги можно прикупить какой-нибудь скромный дворянский титул и остаток жизни прожить припеваючи. Ведь человеческий век так краток, а годы неумолимо берут своё. Молодость прошла в безнадёжной погоне за богатством и славой. Положение сотника «Вольных отрядов» — не то, о чём он мечтал, уходя в наёмники. Этот шанс он не упустит!
Гомон толпы стал ещё громче — цель близко!
Убийца королей занял свой трон в направляющем желобе арбалетного ложа.
Ненавижу ритуалы!
Но избежать этой глупой церемонии было невозможно. День Единения — древний праздник. По преданию, в этот день Леклис Великий завершил объединение полукровок. И в диких восточных землях подняла головы гордая Химера — символ нового королевства.
Улицы были полны народу. Ветер шествовал, настороженно озираясь по сторонам, по узкому проходу среди этого бушующего моря жителей столицы. С верхних этажей зданий через улицу тянулись яркие флаги. У городской стражи сегодня вечером будет много работы. Сегодня, по случаю праздника, еда и выпивка в многочисленных тавернах города за счёт королевской казны.
Крики толпы оглушали. Тяжесть короны давила на виски. Длинный чёрный плащ с вышитой золотом химерой, свисающий с плеч и полностью скрывавший круп Ветра, был тяжёлым, словно наковальня. Без привычных доспехов или хотя бы тонкой и незаметной глазу «гномьей рубашки» я чувствовал себя голым. Несмотря на лёгкий морозец и мою совсем не зимнюю одежду, я сильно вспотел: эти маги-недоучки всё-таки что-то напутали с обогревающим артефактом.
Охраны вокруг меня не было. Это традиция. В День единения король проезжает по главной улице города совершенно один. Как бы пафосно это ни звучало, но считается, что его охраняет собственный народ. Впрочем, что удивительно, за всю историю в этот день не было ни одного случая покушения на короля.
Неявная охрана конечно была. Вот, например, тот орк, на голову возвышающийся над окружающей его толпой — явно из королевской стражи. Цепкий взгляд смотрит не столько на меня, сколько по сторонам. И он тут такой не один, да и королевские маги сейчас вряд ли сидят дома около тёплых каминов.
У меня было чувство, что я участвую в громадном безвкусном спектакле. Впрочем, так оно и было. Покровительственная улыбка, не сползающая с моего лица, приветственные крики толпы — всё это игра, обычное лицедейство моё и толпы. Я и раньше не любил официоз и многочисленные сборища народа, а после коронации стал их просто ненавидеть. А эта ликующая толпа вряд ли испытывает ко мне сколь-нибудь тёплые чувства, считая меня чуть меньшим злом, нежели эльфов. Как я и предполагал, слухи о таинственном происшествии в том злосчастном селении с мёртвыми и сумасшедшими жителями распространились быстрее лесного пожара. Не без помощи моих врагов, они обросли нелепыми домыслами и подробностями. В мою невиновность и невиновность моих воинов и моих воинов уже мало кто верил.
К Падшему!
Страх — это тоже оружие.
Мятеж?
Его я не боюсь.
Свергают не жестоких, а бездарных правителей. Проклинаемый при жизни, тиран часто становиться любим народом после смерти. Сейчас мало кто помнит, но ведь Леклиса Великого называли не иначе как Сыном Падшего. Мой предок был далёк от того светлого идеала правителя, коим его изображают сейчас. Добродушные романтические идеалисты не создают империй, это удел властолюбивых и жестоких.