По ряду причин артефакты довольно редки:
Любой артефакт с течением времени требует подзарядки, причём именно у того мага, который его создал.
Частота зарядки зависит от комбинации драгоценных металлов и камней, из которых сделан зачарованный предмет, а также от силы и количества вложенных заклинаний.
Сила заклинания зависит от мага. Чаще всего зачаровывают мелкие предметы: перстни, кольца, кулоны, браслеты. Реже всего — оружие (на самом деле, заклинание накладывается не на само оружие, а на драгоценные камни, которыми оно украшено).
— Нет, не снимай, — останавливает меня девушка, видя, что я хочу вернуть ей браслет. — Тебе придётся носить его несколько дней, он поддержит силы, пока ты окончательно не придёшь в себя.
С её помощью мне удаётся покинуть камеру. Миновав коридор, мы оказываемся в караулке. Стражники спят. Я вопросительно киваю в их сторону. Улыбнувшись, Эйвилин прикладывает палец к моим губам и тихо шепчет на ухо:
— Сонная трава. Вечером новая смена стражников обнаружила в караулке корзину вина. Её тайно оставил мой… — она немного замялась, — …слуга.
Минуем стражников и покидаем тюремную башню.
Ночь всё ещё безраздельно правит городом. Аккуратно двигаемся вдоль одной из широких тёмных улиц. С каждым шагом ко мне возвращаются крупицы сил, но до полного восстановления ещё очень далеко.
Неожиданно впереди нас загораются факелы ночного патруля, вынырнувшего из лабиринта многочисленных боковых переулков. Эйвилин увлекает меня в сторону, в сумрак небольшого переулка.
Моя спина прислоняется к холодной каменной стене здания. Девушка вжимается в меня, прикрыв нас обоих своим чёрным плащом. Её тёплое дыхание обжигает мою шею не хуже раскалённого железа. Чувствую испуганное биение её сердца. В душе возникает волна щемящей нежности к этому храброму создания.
Патруль проходит мимо нас и растворяется в ночи. Разомкнув объятия, продолжаем движение.
Некоторое время спустя, мы выходим на окраину городка. Широкий тракт тянется на юг, тая в сумраке ночи. Эйвилин тихонько свистит.
Из темноты выныривают две тени. Одна из них принадлежит высокому эльфу, закутанному подобно Эйвилин в длинный чёрный плащ. Эльф окидывает меня мрачным взглядом. Моё внимание привлекает вторая тень, идущая за незнакомцем. Из темноты доносится дружеское фырканье, и, мотнув лохматой гривой, ко мне подходит навьюченный Ветер. К его седлу приторочен знакомый мне короткий меч.
— Ветер, как ты тут оказался? — спрашиваю я, обнимая его за шею.
— Я попросила герцога отдать мне твой меч и коня в память о моих приключениях, — улыбнулась эльфийка. — Он не смог мне отказать. Ещё бы: если при дворе узнают, что он меня бросил, его карьере придёт конец.
— Ты недооцениваешь герцога, Эйвилин — хмурюсь я — Он ведёт собственную игру.
— Хватит разговоров, мятежник! — резко перебивает меня забытый незнакомец. — Забирай своего коня и убирайся отсюда!
— Повежливей, Илион! — оборачивается к нему Эйвилин. — Он спас мне жизнь.
— За это Вы спасли его, — парирует эльф. — Между вами больше нет долгов.
Он подходит ко мне.
— Я обещал помочь Эйвилин, поэтому ты покинешь эту долину живым. Но наша следующая встреча будет для тебя последней. Одевайся, мятежник! — бросает в меня свёрток с одеждой.
— Мятежник?! Эльф! Я — мятежник?! — ярость накатывает на меня подобно волне. — Это ВЫ, ушастые выродки, предали нас!
— Эльф выхватывает узкий кинжал. Я тянусь к рукояти меча.
Неожиданно между нами возникает Эйвилин:
— ХВАТИТ! — и, обращаясь к своему спутнику, добавляет: — Илион, жди меня в гостинице.
Бросив на меня хмурый взгляд, эльф бесшумной тенью растворяется в ночи.
— Оденься, Лекс, — девушка, перебирает брошенную мной на землю одежду. — Одежда моего слуги должна тебе подойти.
«Слуги, как же!» — думаю я, со злостью натягивая на себя одежду. Эйвилин целомудренно отвернулась.
Кого вы обманываете леди? Меня? Или, может быть, себя? С каких это пор слуги носят рубашки из чёрного эльфийского шёлка и сапоги из оленьей кожи. Не каждому барону по карману такое одеяние.
А что ты волнуешься, Лекс? Какое тебе дело до девчонки и её поклонников. Ты спас её, она вытащила тебя. Эльф правильно сказал: меж вами больше нет долгов.
Только переодевшись, я почувствовал, насколько замёрз. Мы всё ещё были в долине, а тут стояла ранняя весна. Плотнее завернувшись в полы плаща, я, шатаясь, подошёл к Ветру и потрепал его лохматую гриву.
— Пора прощаться, Пресветлая Леди, — бросаю я, специально назвав её по титулу.