— Эйвилин поедет с нами, — Весмина погладила мужа по щеке.
Артис лишь тяжело вздохнул. У бывшего наследного принца, опытного политика и героя пограничных войн, было только две слабости, и обе сейчас были рядом с ним и любяще смотрели в его глаза.
— А говоришь, что я упрямый — сдался он. — Обещай мне, что не будешь рисковать и побережёшь девочку.
Девочка!!!
Эйвилин обижено тряхнула копной золотых волос, но возражать не стала.
— Ты меня ни с кем не перепутал? — проговорила Весмина. — Это ты часто забываешь, что тебе нельзя лезть в гущу схватки.
Весмина уселась мужу на колени и подавила возможный протест нежным поцелуем. Артис крепко обнял жену.
Глядя на обнявшихся родителей, Эйвилин только завистливо вздохнула. Оставив влюблённую парочку наедине, она направилась в сторону виллы.
— Они пришли, мой лорд, — дворецкий согнулся почтительном поклоне.
— Отлично, зови их сюда.
Герцог Уриэль нервно прошёл по своему кабинету и сел в большое кресло, сделанное в виде императорского трона. В комнату вошли две фигуры, закутанные с ног до головы в тёмные плащи. Капюшоны были откинуты, но лица вошедших прятались за странными тряпичными масками с вырезанными отверстиями на месте глаз. В абсолютной тишине они проследовали в центр кабинета и остановились перед герцогом. Красные глаза с равнодушием смотрели на замершего Главу Трибунала.
— Почему вас двое? — герцог нервно переводил взгляд с одного визитёра на другого.
Более высокая фигура вышла немного вперёд.
— Контракт возьму я, а это — мой ученик.
— Хорошо, пусть остаётся, — передёрнул плечами герцог. — Вы должны выполнить одно деликатное поручение.
Герцогу показалось, что один из убийц усмехнулся.
— Для других поручений нас не вызывают.
— Вот плата, — герцог протянул убийце мешочек, небольшой, но тяжелый, доверху набитый золотыми монетами. — Ваша цель довольно давно и успешно скрывается от императорского правосудия, найти его будет очень сложно.
— У нас свои способы поиска. Кто цель? — убийца равнодушно протянул золото своему ученику.
Обманывать убийц Анклава не решился бы и сам Император.
— Мятежный принц Леклис! — глаза герцога мстительно сверкнули.
Глава 13
Битва обманутой надежды.
Предрассветная тишина укутывала долину плотным плащом. У небольшого костра около наспех собранной дозорной вышки спал десяток гоблинов, ещё пара гоблинов с упоением играла в кости, встречая каждый новый бросок тихой руганью или радостными восклицаниями. На игроков бросал завистливые взгляды одинокий дозорный на вышке.
Один из гоблинов усердно потряс кости и сделал бросок, кости запрыгали по поверхности большого плоского камня. Сверкнув в свете костра своими полированными гранями, они замерли, показав две шестёрки, но игроки этого уже не увидели.
Первым умер часовой на вышке: из молочной пелены тумана вынырнули стрелы, и он упал, издав слабый стон. Игроки умерли мгновением позже. Из тумана бесшумно выскользнули эльфийские рейнджеры в странных серых плащах. Достав длинные кинжалы, они перебили спящих у костра гоблинов.
— Передай пресветлому лорду — путь свободен. Можно разворачивать войско, — произнёс один из эльфов, обращаясь к стоящему рядом.
— Будет исполнено, лорд Иллион, — коротко поклонившись, рейнджер растворился в утреннем тумане.
Аванпост гоблинов вновь накрыла тишина.
Тусклое осеннее солнце вынырнуло из-за горных хребтов и осветило руины бастионов Железного холма. На первой стене не осталось ни одной целой башни, стены были покрыты громадными трещинами и местами обрушились. Вторая стена выглядела лучше, но на месте пригорода пестрело скелетами домов чёрное пепелище. Среди обгоревших развалин суетились маленькие фигурки гоблинов, пытаясь отыскать на пепелище что-то ценное.
Уже который день я вижу эту картину.
Опять дико зачесался шрам над глазом, скрытый жалкими клочками оставшейся брови. В принципе, целитель мог бы восстановить срезанную бровь, но он сильно торопился, заживляя рану, у него было слишком много пациентов, пещеры были забиты ранеными и умирающими. Многих спасти было не в его силах: у стойкости гномов к заклинаниям была и обратная сторона, Целителей было всего двое, а на каждого раненого гнома тратилось в два раза больше времени, чем на человека или эльфа.