Сперва мне казалось, что схватка быстро закончится. Что может этот эльф противопоставить мне? Я уверен: у него были прекрасные учителя, но некоторые вещи невозможно узнать на тренировочной арене.
Как выяснилось, у герцога были на это другие планы, не соотносящиеся с надеждами одного самоуверенного принца. Герцог раз за разом наносил целый град быстрых и сильных ударов, вынудив меня уйти в глухую оборону, и не думать ни о чём кроме защиты. Он упорно нападал, и пару раз его мечи прорывались через сплетённый Химерой защитный узор, но кольчуга гномов достойно выдержала это испытание.
Толпа нечаянных зрителей жадно ревела, навевая неприятные ассоциации с Ареной казней. Впрочем, толпа остаётся толпой, и неважно, кто в ней: эльфы, люди или полукровки. Ничего не меняется.
Хлеба и зрелищ! Эта простая истина будет жить вечно.
Вскоре наступательный порыв герцога иссяк. Он стал уставать, хриплое дыхание было слышно даже через перезвон мечей. Чешуйчатый панцирь так же, как и кольчуга, не стеснял движений, но весил как полный рыцарский доспех.
Теперь уже пришла моя пора атаковать. Удары Химеры пошли один за другим. Он сопротивлялся с отчаяньем обречённого. Мечи раз за разом сталкивались, наполняя воздух мелодичным перезвоном.
Я не хотел его убивать. Нет, я жаждал его смерти, но не здесь и сейчас. Удел мерзавца — площадь перед дворцом и жадные крики толпы около эшафота, но сначала — пыточные подвалы: слишком много тайн хранится в его голове.
Все мои попытки выбить из его рук оружие окончились ничем. Герцог искусно отбивался: уводил лезвие Химеры в сторону, избегая жёстких блоков, уходил от удара кинжалом, изредка контратаковал. Его доспех ковали далеко не худшие оружейники — уже несколько раз Химера в бессильной злобе скользила по «рыбьей чешуе» панциря. И всё же его движения становились всё более рваными и неуклюжими: усталость брала своё. Я и сам начал уставать, но жизнь беглеца и стены Железного холма закалили моё тело, а взращенная невзгодами ненависть укрепила дух.
— Сдавайся, Уриэль! — предложил я, разорвав дистанцию после очередной атаки. В это мгновение я был готов забыть про месть и сохранить ему жизнь, мне были очень нужны ответы.
Ответный взгляд голубых глаз был полон обречённости и ненависти. Прохрипев сквозь сжатые зубы ругательство, герцог вновь бросился на меня. Его наступательный порыв был лишён той остроты и скорости, которая ошеломила меня в начале схватки. Это был бросок умирающего зверя, пытающегося нанести свой последний смертельный удар.
И ему почти удалось!
Неожиданно я поскользнулся и едва не упал, потеряв равновесие. В толпе зрителей кто-то ахнул, кажется, Дэя. Уриэль углядел свой последний шанс на победу, оба меча взвились вверх, готовясь опуститься на мою голову. Не знаю, как удалось уйти от этой атаки, тело среагировало само по себе. Шаг в сторону, наклон корпуса, распрямление, ещё шаг — мечи герцога со свистом рассекли воздух в том месте, где я только что стоял — молниеносный разворот вокруг своей оси и сокрушительный удар. Чёрное лезвие Химеры с хрустом пробивает броню Уриэля как раз под рёбрами и, пройдя тело насквозь, замирает, остановленное стальными чешуйками на спине.
Не веря своим глазам, освобождаю Химеру. Пробила хвалёный чешуйчатый доспех, словно шёлковую рубашку! Только она была способна на такой смертоносный выпад.
Эльф, уронив оружие, падает на колени, зажимая руками зияющую рану в животе. Тяжело ухнув, он заваливается набок, щедро поливая подмороженную землю кровью.
На мгновение я глохну от радостного гомона моих воинов, некоторые от избытка чувств колотят в щиты рукоятями выщербленных мечей.
— Ты в порядке? — рука Дэи ложится на моё плечо.
— Что за мальчишество, Леклис! — кажется, только взоры свидетелей удерживают Клорину от нанесения мне пары пощечин. — Решил поиграть в рыцарство? Он же мог тебя убить! Ты ранен? Где?
— Просто пара царапин. Что с герцогом?
Мягко отстранив девушек, поворачиваюсь к упавшему Уриэлю, пара целителей уже осматривает его рану.
— Мы бессильны, он умирает, — качает головой один из них.
Кто-то снял с эльфа шлем — в глаза сразу бросилась его неестественная бледность, на лбу выступила испарина, губы покрывала кровавая пена.