Проклятье, как неудачно!
— Он сказал, глядя на мертвецов, что тут рождается будущее, а я не понял… — Уриэль хрипло расхохотался, поперхнулся кровью и зашёлся кашлем. Его блуждающий взор остановился на мне. — Две пешки. Две маленькие пешки, возомнившие себя королями. Проклятые вороны смотрят. Нет, я ещё жив. Он сказал, что я достоин, достоин.
Уриэль вновь зашёлся кашлем, сплёвывая кровь.
— Кто? Кто?! — спросил я, опускаясь на колени рядом с ним.
— Разрушить, что хотел сохранить… — он захрипел и замер.
— Говори! — безумно прокричал я, встряхивая остывающее тело. — Говори! Не смей умирать так просто!
— Он уже мёртв, Леклис, — голос Дэи, словно ведро холодной воды, вернул меня к действительности.
Поднимаюсь с земли, стараясь не смотреть на мертвеца. Сотни раз я представлял себе этот момент. И что? Никогда не думал, что стану жалеть о его смерти. Его последняя исповедь была слишком коротка и непонятна. Две пешки? Что он имел в виду? Кто или что та странная сила, играющая с нашим миром, как ей заблагорассудится?
— Леклис, нужно осмотреть твои раны, — взяв за руку, Дэя потащила меня прочь от тела герцога, Клорина осталась вместе с магами и воинами присматривать за остатками армии эльфов.
Похоже, лучше подчиниться, иначе она от меня не отстанет. К тому же немногочисленные ранки, полученные в бою, противно ныли. Отойдя подальше от мертвецов, я сел на землю, позволив девушке заняться моими ранами. Недавно я с удивлением обнаружил, что амулет драконов не блокирует лечебную и защитную магию.
— Знаешь, Леклис, я согласна с Клориной. — От лечебной магии на тело напала приятная истома. — Порой ты ведёшь себя словно мальчишка. Ты — король, и не должен лезть в самую гущу битвы! Из трёх десятков твоих телохранителей уцелело всего пятеро! — она осуждающе покачала головой. — Просто чудо, что ты сам не получил серьёзных ран.
Я лишь устало кивнул в ответ, спорить с девушкой совершенно не хотелось. Тем более что она была права.
ПРИВЫКАЙ, ЛЕКЛИС. ОТНЫНЕ ТВОЯ ЖИЗНЬ ТЕБЕ НЕ ПРЕНАДЛЕЖИТ.
Занятый собственными мыслями, я не заметил, как он к нам подошёл. Зато заметила Клорина и встретила капитана далеко не самым ласковым взглядом. Впрочем, уставший Глок обратил мало внимания на недовольство девушки.
— Что делать с остатками эльфийской армии? — спросил он хриплым, пересохшим голосом. Доспех капитана был сильно помят и залит кровью. Нелегко нам далась победа…
— Они сдались? — спросил я, зная, каким будет ответ.
— Нет, сир.
— Тогда отправьте всех прямо к Творцу, пусть полюбуется на свои творения.
— Леклис! — С моих губ едва не сорвался стон, когда нежные пальчики Дэи случайно (случайно ли?) надавили на рану чуть выше колена. Всё же герцогу удалось пару раз весьма чувствительно меня зацепить. — Прояви милосердие.
— Милосердие? Какое странное слово. Что оно означает?
Девушка настороженно посмотрела мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или нет.
— На их руках много крови. Армия Дома вырезала орков и полукровок целыми селениями.
— Тогда их должны судить! Но убивать их сейчас — это низко, это нечестно.
— В войне вообще слишком мало чести.
— Леклис?!
— Хорошо, — тяжело вздохнув, согласился я. — Но не рассчитывай на многое, большинство из них всё равно умрёт от рук палача.
Поднявшись, я направился к темнеющему неподалёку строю эльфов, окружённому моими воинами. Семь-восемь сотен — прикинул я длину и глубину построения — всё, что осталось от армии Дома, остальные либо убиты, либо рассеяны по лесу, пленных очень мало. Эльфы не горели желанием сдаваться, да и мои воины не были образцом милосердия и всепрощения. Скорее всего, большинство сложивших оружие эльфов отправлялись прямой дорогой к своим предкам: слишком много зла принесли они этой земле и теперь с лихвой расплачивались за это.
Миновав расступившиеся ряды своих воинов, я остановился перед замершим «ежом» эльфов.
— Сложите оружие, и я обещаю вам справедливый суд, — не успели последние слова сорваться с моих губ, как в мою сторону полетели стрелы. — Сложите оружие или умрите! — вторично предложил я, стараясь не обращать внимания на вспышки сгорающих при ударе о магический щит стрел.
В ответ полетели оскорбительные выкрики и новые стрелы.
Кто-то из эльфов затянул песню, хор нестройных, уставших голосов мгновенно подхватил её. Слова были непонятны (не силён я в Древней речи), но мотив был легко узнаваем. «Песнь о Эйргеде», одно из самых знаменитых преданий эльфов, написанное в стихотворной форме, повествующее о гибели младшего сына первого императора, попавшего в засаду драконитов. Легенда, правда, была малость приукрашена. Грабительский набег кучки эльфов был представлен в виде великого похода, а мелкая стычка — сражением, решившим судьбу мира.