Нужно было найти замену нынешнему носителю булавы, он уже на последнем издыхании и две стрелы в его теле не прибавят ему срока службы.
— Обойдём их, — шепнул мне на ухо Бриньольф, внимательно всматриваясь сквозь кусты и густые ряды деревьев на горящий вдалеке костёр и фигуры ходящих вокруг него в предвечернем свете.
— Нападать лишь злить улей злобных ос, — согласился с ним, возможно не заметь я две женские фигуры в черных робах, то моё решение было иным, но в свете последних событий и возможного магического боя, мне совсем не хотелось лишний раз рисковать.
Имея прекрасную защиту тела благодаря заклинанию железной кожи и увидев её эффективность в событиях за последнюю неделю, я ощущал не иллюзорную уверенность против любых противников, что не использовали магию, тяжелые секиры, молоты и булавы. Мечи и кинжалы, изготовленные из железа или стали не могли навредить мне, им банально не доставало кинетического импульса, чтобы повредить силой ударов мои внутренние органы и кости под защитой слоя трансмутированной кожи. А остроты режущей кромки, чтобы прорваться сквозь магию к моим нежным органам. В то же время любое тяжёлое оружие способное и рассчитанное на дробящий урон такие как большие молоты или их меньшие собратья булавы представляло для меня не шуточную опасность. Даже мечи оставляли на коже после исчезновения фиолетовые гематомы, а что будет если мне в грудь прилетит тяжелый молот… думать об этом откровенно не хотелось.
У меня были вполне обоснованные мысли, что любое эбонитовое оружие пройдёт сквозь мою железную кожу как нож сквозь масло, но пока проверять это на практике не выдалось возможности, да и желания особого как-то не было. А вот против костяных мечей в руках горных дикарей пришлось несколько раз стоять, даже удар по шее не стал для меня чем-то опасным. Разве что после не мог полдня говорить из-за болей в повреждённой трахеи, но заклинание быстрого лечения таки смогло с десятого раза исправить это неудобство.
Магия же, она всегда была очень могущественным инструментом в руках тех единичных избранных, что таки развивали её, а не забрасывали в пыльный чулан, как бесполезную и опасную вещь под всеобщим отрицательным мнением о ней. Не нужно было быть мудрецом, читающим Древние Свитки, чтобы понимать, это защитное заклинание создавалось для противодействия прямым конкурентам магов — воинам и лучникам. Чтобы защищать себя от энергий Этериуса и Обливиона нужны были совсем другие подходы, инструменты и средства.
Раньше мне приходилось трястись от мысли о любой шальной стреле, кинжале в спину или ловушке. Сейчас же… Я всё ещё поддерживаю прежний уровень бдительности, но хладной хватки страха на позвоночнике больше нет. Меня всё ещё будоражит сам факт предстоящего боя, я всё ещё получаю прилив адреналина глядя в глаза пытающемуся убить меня врагу, я всё ещё не теряю голову от своих возможностей. Но вот в эти острые моменты я больше не дышу половиной легких, я больше не вздрагиваю от любого движения противника напротив, я больше не дрожу как осиновый лист, мне больше не нужен алкоголь, чтобы унять сосущую пустоту в животе.
Страх за последнюю неделю медленно разжал свою хватку на мне и отвёл удерживающую когда-то меня руку себе за спину. Он не исчез, но теперь в стороне, наблюдает из-за плеча. Он больше не надо мной.
Обычные люди или меры, не суть важно, если у них было плохое оружие, если у них не было магических свитков и ядов, склянки которых можно было разбить мне о лицо, то они не были для меня угрозой. Железная кожа держалась на мне больше нескольких часов в спокойной обстановке, я мог полчаса участвовать в схватках или же на пять минут войти в гущу настоящей мясорубки. А моих нынешних запасов хватало на его три применения подряд, что стало эквивалентно шести призванным атронахам. Не знаю, как и почему, но после ласковой пытки Молаг Бала и последующего разрушения его алтаря и очищения всего святилища при поддержке Меридии я стал способен на значительно большее. Не только в плане магии, хотя в ней наиболее выраженно, утроив доступное мне количество магии, а призыв атронаха стал куда более легче и длительней несмотря на то, что я использовал всё те же вбитые мне в разум чужие знания и рефлексы. Я меньше задыхался при длительном беге, мне проще было переносить синяки и мелкие раны, не на много, но если раньше мне нужно было остановится после, например десяти минут бега на пределе, то сейчас после одиннадцати. С порезами и вовсе было интересно, я несколько раз резал себе палец во время привалов при попытках приготовить есть, но замечал порезы только по засохшим следам крови, а ведь раньше это было болезненно и как минимум ныло пару часов спустя.