Так началась драка, которую тут же кинулись разнимать местные вышибалы, но их довольно быстро втянули в общую потасовку. Я же, взяв за руку девочку, поспешил выйти из таверны, пускай драка разрешится как-то без моего участия, лучше найду какое-то иное заведения для ночлега. К тому же со мной голодный ребёнок, а там сейчас внутри не то, что поесть нормально нет возможности, там ещё ей могут навредить в пылу междоусобицы.
И тем не менее эта драка, а вернее её первопричина дала парочку неприятных поводов для размышлений.
Ульфрик убил Торуга, я не помнил, а может и вовсе не знал когда примерно он был убит, но рассчитывал явно не на самое начало четвертого месяца двести первого года, как минимум на пару месяцев ближе к появлению Довакина. Я знал о Братьях Бури, они были основаны незадолго после освобождения Ульфрика из тюремного заключения после Маркартского инцидента и вели в основном роль политически-религиозных агитаторов против Талмора и условий Конкорда Белого Золота, а с приходом Талмора в Скайрим переквалифицировали себя в свободные дружинные отряды по борьбе с ушастыми.
Скверные новости.
Гражданская война началась, а я всё ещё с голой жопой. Так Алудуин прилетит, а я всё так же буду с не менее одетыми ягодицами. Идея призвать Херму Мора не столь уж плоха в свете полученных новостей, вот кто сможет по-быстрому прокачать мне фундамент знаний… Вот только день его призыва был успешно мною проёбан, а во-вторых, чует моя интуиция, что это к лучшему, ибо ради новых знаний из моей черепушки он меня препарирует на раз-два.
Азура? Так куча опытных некромантов…
Хех, Деус, ты бежишь впереди лошадей, сперва с Меридией разберись, а после заглядывайся на других даэдра, если, конечно, захочешь неизмеримо острых ощущений мало тебе было Сангвина и Молаг Бала.
— Кажется, мы нашли место нашего ночлега, мелкая, — удовлетворённо произнёс я, заходя в иную таверну, где было совсем немного посетителей.
— Я не мелкая! — надув губки капризно-обижено воскликнула она.
— Мелкая-мелкая! — передразнил её, чем заработал ещё парочку донельзя забавных злобных зырков в свою сторону. — Пошли есть.
— Еда!
Глава 12
Мы приближались, теперь уже не группа из четырёх людей, а трёх из которых только двое были при своей воли и уме. Оставить ребёнка на попечении владельца таврены в которой мы ночевали в последнем городе за нашими спинами, было очень удачным и верным решением, общий темп нашего путешествия ещё больше увеличился, примерно на пятую, может, шестую часть от того, что было.
Даже могучие зелёные кроны высоких елей, кедров и начавших зеленеть высоких и толстых дубов, не могли скрыть величественной статуи из белоснежного камня, что возвышалась над крутым склоном на многие километры вокруг, гордо стоя в свете своего пускай поблекшего, но величия. Было очень удивительно увидеть совершенно нетронутой великолепную статую Меридии при бушующей религиозной войне против любого даэдра со стороны официальной религии Сиродила — веры Восьмерых. Куда только смотрят Дозорные бога милосердия и справедливости…
Не знаю причины, будь то простое игнорирование её из-за статуса Меридии “не злой” или же в честь её былых заслуг по борьбе с Молаг Бала во времена междуцарствия после Взрыва Душ, или же причиной тому, что все посчитали, что давно заброшенный храм без признаков активности даэдра просто не стоит усилий. Но факт был на лицо, статуя одного из даэдра стояла посреди густого леса недалеко от крупных мощенных дорог и всего в трёх днях скачки от ближайшего города. Всего то нужно было свернуть с дороги и полдня проскакать по склону горы, чтобы достичь прямой видимости на разрушающийся от времени и запустения храм Меридии.
Подъехав ближе мне стала понятна причина почему же храм был оставлен в покое. Возможно когда-то, во времена рассвета её культа на территории Скайрима здесь был потрясающий воображение храм, сооружение достойное самой даэдрической принцессы, но сейчас…
— Посмотри — мой храм лежит в руинах. Таково постоянство смертных, их искусства и их сердец, — стоило только подъехать достаточно близко, как без всякого предупреждения в моей голове заговорил знакомый высокомерный голос, вот только в этот раз в нём звучала отчетливая грусть.
Всё, что могли видеть мои глаза это руины, глыбы камня и пыль, что некогда была цементом или его аналогом, лишь статуя, лестница к месту её возведения и сама площадка, на которой стояла статуя, будто были вне времени и его эрозии. Гладкий, почти без малейших шероховатостей бледный камень не был тронут ни единой, даже самой маленькой, трещиной. Тонкие каменные руки тянулись в небеса, будто поддерживая в себе что-то ценное и хрупкое, а ровно под ними стоял небольшой пьедестал.