Эмоции были важны, эмоции были сильны… даже слишком сильны.
Прикрыв глаза, я впервые решил сделать со своей магией нечто, что меня предупреждали никогда не делать, тем более делать в одиночку — зов моей воли, наполненный моим гневом, моим страхом, моим желанием уничтожить жалкую нежить, возвышающуюся надо мной, и моей волей прозвучал в водах Обливиона.
И мне ответили…
Взрыв огня поглотив весь зал, нежить и я стали сухими веточками посреди адского пламени лесного пожара.
Волна огня и опережающего его жара заполнила немаленькую комнату в, как минимум, сто квадратных метров, и пускай огонь расширялся не объёмной сферой, а широким конусом снизу вверху, но досталось всем. Черные кости жутких скелетов вспыхнули, как спички, ровно, как и одежда на мне в считанные секунды пламя стало единой доминирующей силой в помещении, не щадя никого. Тем не менее степень вреда к каждому конкретному объекту была разная, если всё что было выше метра над землёй было поглощено жадными языками рыжего пламени, то вот всё что было ниже этого метра отделалось простым испугом.
Спина перестала болеть почти сразу, как вспыхнуло пламя, если первая волна жара и огня причинили жуткую боль, то дальше пропали любые ощущения, всё что могло болеть попросту сгорело. Нервы, отвечающие за боль, были уничтожены и не осталось ничего, ни боли, ни давления ткани на обгорелую спину. Кожа опухла множеством волдырей и полопалась, выпуская наружу теплую прозрачную жидкость. Можно сказать я был за секунды наполовину сварен.
Удалось сохранить дыхательные пути в целостности и не позволить глазам лопнуть от жары, задержав дыхание и спрятав голову в руках, поближе к полу, волна раскаленного воздуха обошла меня стороной, а запаса, заранее набранного в легкие воздуха хватило как раз, чтобы подождать, пока можно будет безопасно вдохнуть. Кислородного голодания можно было не бояться, пускай взрыв при вызове даэдра из Обливиона сжег почти весь кислород в комнате, тем не менее она быстро заполнилась пригодным для дыхания воздухом из соседних помещений.
Сгоревшая же до третей степени ожога спина и руки были сущей мелочью, особенно в сравнении с тем, что произошло с пытавшимися секунду назад убить меня скелетами. Их верхние части испарились под действием беспощадной стихии, а оставшиеся части их тел упали на пол, продолжая тлеть, красные от жара кости напоминали недогоревшие угли. Оружие же в их руках раскалилось до яркого оранжевого сияния, грозясь вот-вот потерять твёрдую форму и потечь словно масло под лучами жаркого летнего солнца.
— Сила… Кин… омоет моё тело, — столь слабое заклинание вряд ли поможет мне тут же встать на ноги, но по крайней мере снизит опасность ожогов и закроет мелкие трещины в коже.
Последние остатки магии ушли, чтобы не дать моему и так херовому положению превратиться в фатальное.
— Аааррргх, — стиснув зубы с силой застучал раненой рукой по участку раскаленного пола. — Грха! Гах!
Применив быстрое лечение на себя, я тем самым восстановил часть уничтоженных нервных окончаний и теперь мог насладиться прекрасными ощущениями, так, наверное, чувствовали себя ужи на сковороде. Но успев привыкнуть к боли, научился подавлять её, превозмогать её, сперва нужно было подняться и уползти в другую комнату, что не напоминала духовку,
Встал я не с первой попытки, но найденное в чудом уцелевшем мешочке на поясе под животом зелье лечения помогло с этой задачей. Поднявшись на ноги тут же скинув с себя горящее по краям одеяние, а также избавился от сгоревших доспехов, хотя они и раньше были весьма дерьмовой защитой и доспехами назвать этот мусор было очень сильной лестью, а уж сейчас.
В итоге на мне остались почерневшие кожаные сапоги, штаны со сожженной левой штаниной и всё. Всё остальное пришлось в темпе снимать с себя, так как вещи продолжали медленно гореть, будучи на мне, а это то ещё удовольствие, ниже среднего.
Пробежав по горячему полу, так ловко и быстро как мог, я оказался в соседнем коридоре, что не был затронут буйством моего призыва, который исчез за секунды до того, как я осмелился открыть глаза. Чтобы я не призвал на волне эмоций за почти последние крохи магии, но я был очень благодарен этому существу, оно не только спасло мне жизнь, но и легко уничтожило нежить, что оказалась для меня непреодолимым смертельным препятствием.
— Сука, — упав наиболее не пострадавшим левым боком на холодный камень стены прохода, с адреналиновой дрожью в голосе выдохнул я, — опять прошёлся по грани, — хотелось безумно захохотать, но я сдержал этот истеричный порыв.