Впрочем, решение пришло довольно быстро, мой самый первый призыв, волчий дух, пришёл мне здесь на помощь. Конечно, было жалко использовать сильно выручавший меня в прошлом призыв как пушечное мясо, но я успокаивал совесть тем, что он и так уже мертв, да и вообще может никогда и не жил, а просто является неразумным духом и это не одно и то же с издевательствами над животными.
“Ха-ха, сколько людей убил и хоть бы один кошмар приснился после этого, а магический конструкт, имитирующий лесного волка, вдруг жалеть начал. Смешно.”
Процедуру призыва волка и приказа наступить на очередную руну пришлось повторять более десятка раз, пока я не убедился, что проделал тропу сквозь целое поле рун на земле и мог свободно добраться как к даэдрическому артефакту, на которой теперь падал толстый поток солнечного света созданного Меридией, так и к телу некроманта с торчащим из разрубленной черепушки топором. Заняло это не много не мало, а почти два часа, я успел изрядно проголодаться. Да уж, кто-кто, а голод, сука, которой даже смертельная опасность побоку, ты можешь подыхать, но желудок набей едой.
Первым делом, я решил подойти к некроманту. Просто из паранойи проверить, а точно ли тот останется лежать мертвым или же его жуткая злобная черная тень восстанет дабы отомстить убившему его обидчику. Нет, не восстанет. Для полноты проверки прожарил раскроенную железом голову мага несколько минут непрерывным потоком молний из кончиков пальцев, стараясь держать веревки молний как можно более яркими и сильными. Труп не дергался, лишь открытые пустые глаза полопались и вытекли прочь из глазниц, делая лицо бывшего некроманта отвратительно жутким.
— Итак, что тут мы имеем? — наступило самое важное дело — мародерство.
Последняя брезгливость умерла в этом же храме, когда мне пришлось из горы окровавленных вещей подбирать себе как одежду, так и доспехи для встречи с будущими врагами в руинах и битвы с магом, но ни первого, ни второго как оказалось постфактум не встретилось и не произошло. А потому маг был раздет в рекордные строки, а на запятнанный свежей кровью воротник черной робы, даже не обратил особого внимания, лишь отметил в уме, что теплая сырость неприятно щекочет кожу при одевании робы под доспехи. Да, мне пришлось снять с себя каждую деталь облика типичного мародера на месте битвы имперских легионеров и бравых повстанцев на религиозной основе, надеть робу, а после одеть обратно несочетающийся набор брони.
Стоило черному одеянию переливающимся двойным сине-фиолетовыми цветом занять своё место на моём теле, как мгновенно ощутил знакомый прилив магии своей груди, чуть быстрее и интенсивней нежели любое из используемых мною сегодня зелий, но всё же не столь хорошо, как на робе мага убитого под Вайтраном в логове браконьеров. Но даже так, я был очень обрадован и этой обновке, в будущем это очень сильно поможет экономить на зельях регенерации и восполнения магии, всё же чары работали круглосуточно, пока на мне был надет предмет куда они были наложены. И это было не всё, на что была способна эта роба.
Вторым предметом, который я позаимствовал у своего покойного врага был вычурный эльфийский кинжал, лезвие которого было покрыто сетью очень тонких, почти незаметных, если не приглядываться, фиолетовых прожилок. Не нужно быть гением, чтобы понять, что кинжал был зачарован и зачарован таким интересным заклинанием как “захват душ”.
Вот уж удивительно, у некроманта есть оружие для захвата душ других живых существ! Какая неожиданность!
Остроту лезвия на себе проверять не стал, побоялся, а вот на некроманте опробовал, кинжал легко, как масло, разрезал свежую мертвую плоть и даже сумел наполовину перерезать лучевую кость. Очень острый. Приложи я усилие, как для нормального удара и легко бы отрубил руку в локте, не защищенную никоим образом кроме как простой льняной рубахой, но даже кожаный наруч не остановил бы лезвие и глубокая рана была бы обеспечена. Вот и разница, между обычной сталью и чем-то столь экзотичным, как лунная руда и созданное из неё оружие.
На столе возле полуразобранного тела норда, над которым работал некромант до моего прихода и своего убийства, лежал почерневший продолговатый кристалл, он был размером со спелую грушу и хорошо бы поместился в мою ладонь. Вот только брать его в руки я не стал… и не стану никогда без очень веской на то причины.
Дело в том, что исходящая аура от этого камня вызывали прилив физической тошноты и эмоционального отвращения. Чтобы понять, насколько же мне стало не по себе только приблизив руку к черному камню душ с душой какого-то несчастного человека внутри, нужно представить лужу кипящей нефти, в которую закинули полусгнивший труп собаки, опорожнились несколько человек и теперь она жуткими стонами тянула свои маслянистые щупальца в мою строну. После умножить это раз в сто. А ведь ещё был эмоциональный фон, камень как будто был генератором боли и отчаяния, не прекращая фонтанировать этими двумя эмоциями ни на миг.