Когда происходило какое-то простое магиеческое действие, я мог сказать, как это было достигнуто, почему это было достигнуто и к чему это приведёт… вот только это не значит, что я знаю, как находить лазейки в правилах мироздания, обходить правила и использовать их себе во благо, хотя последнее разве что самую малость. Это словно знать, что закон сохранения есть, знать, для чего и почему он есть, какие его эффекты, но не быть способным ни изменить его, ни обойти его, ни вовсе отменить его, как это делают многие из лордов Обливиона. Знание, но не умение и способность.
Было очень сложно отказать Меридии, когда она предлагала больше всего лишь за такую мелочь как стать её почитателем, которому за его верность и труды будет из раза в раз дарована мудрость самих богов. Особенно сложно из-за факта, что она не лгала и действительно предлагала мне часть бесценных знаний, крупица которых уже была в моём разуме. Я не согласился, не знаю почему, правда не знаю, стоя среди куч вампирского праха в первых лучах рассвета пред её статуей, окруженной ореолом ярких лучей этериуса, мой язык просто не сумел произнести краткое “да”. Но в то же время, я не отказал, сильно задумавшись под силой собственной жажды знаний о магии и не только о магии.
“Прочь, соблазн!” я яро замотал головой из стороны в сторону, подавляя мысль вернуться к горе Килкрит и стать перед её хозяйкой на одно колено. “Ты всегда успеешь это сделать, Деус, а пока ты слишком сильно любишь теплую постель и горячую еду, чтобы принять на себя клеймо даэдропоклонника.”
Расстался с принцессой Цветных Комнат на хорошей ноте, она была переполнена радостью в наши последние минуты общения, смакуя свою победу над извечным и самым ненавидимым врагом из числа своих коллег даэдра. Не удивительно, она одержала над ним победу трижды менее чем за месяц, да не просто победу, а руками несущего её волю уничтожила один из самых известных в Нирне артефактов Молаг Бала, лишив того не просто сильного оружия, но и нанеся огромный удар по его эго и связи с Мундусом. Осколки булавы, кстати, были забраны призванным мной аврорианцем возвращающимся обратно на план Меридии, в тот миг его глаза стали абсолютно пусты и лишенные всякой воли, будто у автоматона, но до этого он был переполнен радостью и гордость, что его госпожа будет использовать его как один из своих инструментов. Аврорианцы были фанатично преданы своей хозяйке и создательнице, они считали высочайшей частью отдать себя в руки Меридии, ведь по их вере это было доказательством того, насколько сильно они полезны ей, это апофеоз их служения, лучшей награды быть не может.
Перед словами прощания, даэдра наградила меня вторым даром, за уничтожение атаковавших её храм вампиров, теперь благодаря ей я обрел подобие врожденной особенности всех альтмеров, обученных этому, позволяющей им с безумной скоростью восстанавливать свой запас магии. Но с одним “но”, поглощать магию я мог только с излучения этериуса даруемого Магнусом, то есть от первых лучей солнечного света, до последних закатных, находясь только под его прямы светом.
Теперь как минимум раз в неделю на несколько десятков минут я был способен забыть о том, что же значит исчерпанный запас магии, превратив себя в неисчерпаемый колодец магии.
Очень сильный дар, конечно, для даэдры в распоряжении которой бесконечные энергии Этериуса и Обливиона магии — это меньше капли в океане, но для меня это ещё одна ступенька по моей длинной лестнице в небо. Эта капля для неё вполне может стать океаном для меня.
До этого танцевавший в моей руке светлячок магии был сжат в кулаке и бесследно растворился в воздухе. Спать не хотелось, совсем, да и куда, я же провалялся без сознания более двадцати часов, и пускай на улице была ночь, а в таверне тихо так как все ушли спать, но меня было чем занять себя при свете свечи. Впрочем, зачем мне было портить зрение тусклыми восковыми свечами, легкое усилие воли, сопряженное с пасом рукой и вот над моей головой парит неяркий источник дневного света.