Лувийцы – это один из индоевропейских народов, которые наряду с хеттами около 2000 года до новой эры переселились в Анатолию. И, по мнению Корфмана, многие из предметов, обнаруженных в Трое, скорее принадлежат этой – восточной – анатолийской культуре, нежели греческой цивилизации.
Уже крепостные стены Трои напоминали анатолийские укрепления, а вовсе не микенские: книзу стены расширялись, вверху же, возможно, были зубчатыми; по периметру высились башни-надстройки. Оборонительный ров также хорошо вписывается в «восточный» облик Трои: именно в Центральной Анатолии и Северной Сирии, а никак не в микенской Греции, можно встретить подобные крепости с хорошо укрепленным и тесно застроенным «Нижним городом». И характер жилиш типичен именно для анатолийской архитектуры.
Культовые предметы, найденные в Трое, тоже хетгско-луви некого происхождения. Перед южными воротами Трои еще и сегодня видны четыре стелы, установленные на мощном каменном постаменте, у хеттов они служили символами бога-покровителя города. Наконец, на кладбище, устроенном близ городских стен, видны следы кремации. Такой способ погребения характерен для хеггов, а вовсе не для жителей Греции той эпохи. Как известно, до позднем инойского периода, то есть до 1400 года до новой эры, греки предавали тела покойников земле.
Опираясь на догадки филологов, Корфман – вот и третье открытие! – отождествил Ил ион (Трою) с городом или местностью Wilusa, что не раз упоминается в хеттских клинописных источниках. Вилуса находилась на северо-западе Малой Азии, примерно там же, где была Троя. «Теперь, – отмечает Корфман, – мы вправе с еще большей вероятностью отнести Трою (Илион) и ее жителей к хетго-лувийскому миру».
Это – важнейшее заявление, оно переворачивает все известные дотоле представления и имеет далеко идущие последствия. Исследователи Трои могут использовать хеттские источники. Возможно, нам удасться отыскать описания Троянской войны? Быть может, именно они были известны и Гомеру?
Троянские вазы удивительно напоминают древнекитоиские вазы
Как бы там ни было, нужно признать, что в бронзовом веке Малая Азия играла выдающуюся роль в мировой истории. Здесь соединялись Запад и Восток, европейские новации сливались с новшествами, принесенными сюда из Двуречья и Ближнего Востока. Местные жители впитывали новые идеи, развивали, совершенствовали их, обменивались ими с жителями соседних стран. Отсюда, через Трою и другие города на побережье Эгейского моря, новаторские идеи проникали в Грецию.
Это положение было не только выгодным, но и роковым. Троя обречена была пребывать между двумя нередко враждовавшими силами – микенскими 1реками и хеттами. Вновь и вновь к ее стенам устремлялись враги. Из-за Илиона вспыхивали войны. Подтверждение тому археологи обнаруживают в многочисленных следах пожарищ. Наконец, около 1180 года до новой эры Троя пережила некую катастрофу, после которой настали «темные века».
Город пришел в полный упадок. Впрочем, упадок и запустение воцарились во всем тогдашнем мире.
Троянская кольцевая ваза и похожая на нее корейская лампа
Греки бронзового века – ахейцы, создавшие микенскую цивилизацию, – поддерживали тесные отношения с Троей еще с середины II тысячелетия до новой эры. В этом убеждает анализ керамики – важнейшего товара древности.
Греческая керамика микенской эпохи появляется на западном побережье Малой Азии около 1500 года до новой эры. Вскоре местные ремесленники в большом количестве подделывают «заморские штучки» – греческую утварь.
Новейшие находки свидетельствуют, что микенское влияние особенно сильным было в Милете, Эфесе, Клазоменах, а также в Трое. Иного и нельзя было ожидать. В это время Троя становится важным торговым центром Восточного Средиземноморья, крупным портом и основным перевалочным пунктом в торговле с народами Причерноморья.
Итак, с середины И тысячелетия до новой эры микенские греки поддерживали тесные отношения с Троей. Правда, можно лишь в общих чертах представить себе, как складывались эти отношения до знаменитой «Гомеровской войны». Археологи пока не отыскали городские архивы Микен. Гораздо лучше нам известны официальные документы хеттов. Вот и получается, что историю микенской Греции – Ахиявы, как она именуется в хеттских сообщениях, – нам приходится изучать лишь по материалам, найденным в Микенах, а также по письмам, которые отправляли из канцелярий Хаттусы, хеттской столицы, в Микены.
Ученые считают, что причина кроется в разном уровне развития письменной культуры. Если хетты давно использовали удобную клинопись, то микенские греки овладели письменностью – линейным письмом Б – самое раннее лишь в XV веке до новой эры. Они переняли его у критян после завоевания Кносса и приспособили к своему языку. Однако их грамота считалась «слишком вульгарной» для переписки с царями соседних стран. Поэтому вся их дипломатическая корреспонденция, очевидно, велась на общепринятой тогда клинописи. По крайней мере, правители Микен, переписываясь с хеттами, прибегали именно к помощи клинописи.
В одном из этих писем хеттский царь Хаттусили II жалуется царю Ахиявы, что тот не мог дать решительный отпор проискам некоего Пиямараду. Речь идет о внуке царя Арзавы, небольшого государства на западном берегу Малой Азии со столицей в Апасе (Эфесе). Его страна постоянно враждовала с хеттами, и в конце концов царь бежал в Ахияву, спасаясь от хетгской угрозы. Его внук, как явствует из письма, строил хеттам козни на всем побережье Малой Азии – от Вилусы (Вилиос/Илион/Троя) и Лазбы (Лесбос) до Миллаванды (Милет). Воины Пиямараду нападали на Вилусу и Лазбу, уводили их жителей в рабство и доставляли в Миллаванду, этот город был своего рода форпостом микенских греков в Малой Азии. Хаттусили хотел бы расправиться со своим врагом, но не мог схватить его, ибо тот всякий раз уплывал на корабле в Ахияву. Из письма видно, что правитель микенских феков хорошо осведомлен о набегах Пиямараду на Малую Азию.
Тем не менее в этом письме, полном жалоб и сетований, хеттский царь Хаттусили неизменно называет царя Ахиявы «своим братом», пусть это обращение и звучит всякий раз формально. Такой титул ставит правителя Ахиявы – «друга врага моего» – вровень с египетским фараоном и самим царем хеттов. Судя по этому письму, хетты и микенцы давно уже пребывали в переписке друг с другом. Были в их отношениях и напряженные моменты, были и более счастливые времена. Однако отношения поддерживались всегда.
К сожалению, письма самих микенских властителей, адресованные «хеттскому брату», до сих пор так и не найдены в архивах Хаттусы. Поэтому мы можем лишь по косвенным фактам реконструировать отношения между двумя странами.
Из всех возможных фактов остановимся на одном – географических названиях. В Микенах и других городах Греции найден целый ряд глиняных табличек с надписями, сделанными линейным письмом Б, где так или иначе упомянуты выходцы из Малой Азии. Сведения о них приводит немецкий историк Иоахим Латач в своей книге «Троя и Гомер», вышедшей в 2001 году.
Всякий раз речь идет о чужеземцах, попавших в Ахияву. Все названия свидетельствуют о том, что жизнь микенских греков задолго до «Троянской войны» была тесно связана с Малой Азией и с Троей. Очевидно, греки нередко совершали разбойничьи походы, нападая на побережье Малой Азии и соседние острова и вывозя оттуда добычу – пленников.
Пока не обнаружено никаких упоминаний о женщинах, увезенных в рабство из Ахиявы, например, из Пилоса, Микен или «семивратных Фив». Наблюдается односторонняя экспансия: только с запада на восток – из Ахиявы в Малую Азию, но никак не наоборот.