Еше одной формой жертвоприношения был обряд инициации. По всей ойкумене детей подвергали ритуальному травмированию, главный смысл которого – заменить большую жертву малой, имитировать смерть, введя в заблуждение ее повелителя (обычно Хозяина Нижнего мира). Чего только не делали с нежными созданиями! Наносили надрезы на спине, прокалывали шеки, коптили на малом огне, сдирали кожу с гениталий, спихивали в реку с крокодилами, протаскивали через полый ствол дерева… И при этом произносили: «Змей уже съел мальчика». Первое время у меня от описаний подобных обрядов темнело в глазах. И когда говорят, что инициация имела воспитательное или гигиеническое значение, я вспоминаю пример из Австралии, когда пожилой охотник удалял у мальчиков два верхних резца, выкусывая их своими весьма еще крепкими зубами… Лишь постепенно в мировом обществе получили развитие этические запреты, среди которых «маленьких обижать нельзя» и «дети – наше будущее». Эти установки внушаются с младых ногтей. А вот не знакомая с ними женщина, например в пуританской Англии, могла родить до 15 детей (повинуясь запрету на контрацепцию), но практически о них не заботилась, с равнодушным облегчением принимая смерть отпрысков (Бог дал – Бог взял). И такая позиция была обычной. Теперь же к детям направлено все большее внимание общества, они стали высшей ценностью.
Культ будущего принимал разные формы. Одна из них знакома нам не понаслышке – это стремление к «светлому будущему», не потустороннему, как в религиозных доктринах, а земному, материальному. Но модель эта не сработала. Жертвование настоящим во имя грядущего принесло большие разрушения. Появилась более удачная модель – устойчивое развитие: «Мы не вправе отнимать ресурсы у будущих поколений». Ученые сетуют на логическую необоснованность этой концепции, ибо не может быть «устойчивого развития», а крах наступит не через сто, так через триста лет. Но ведь это именно установка, полезный миф, необходимый сегодняшнему обществу.
Итак, мы живем в то время, которое, словами Хайдеггера, временится из будущего: сегодняшние деяния направлены на завтрашнее благополучие, на прогнозируемый порядок вещей. Жизнь в кредит. В архаическом мировоззрении все было наоборот – время «Бременилось из прошлого», а действия определялись заветами предков. Сменилось мировоззрение далеко не сразу, так сказать, в несколько приемов. Один из важных этапов – революция мысли в эпоху Возрождения, начатая Галилеем и завершенная Ньютоном, когда началось системное наступление человека на мироздание. Благодаря ее плодам антропосфера испытала страшные потрясения, имя которым – прогресс.
Как ни странно, в естественной истории (в том числе и истории человеческого рода) прогресс почти не наблюдается. Это наше собственное, совершенно недавнее изобретение. Мы привыкли усматривать иекий «эволюционный рост» там, где его нет. Люди вели неизменный образ жизни десятками, если не сотнями тысяч лет. Почти не менялся и облик. Причины изменений «навязывались» извне (обычно это были катастрофы), но не изнутри. Нормой д ля природного общества оставалась тенденция к стабильности и отрицание нового. «Новое хуже старого!». И эта косность была спасительной.
Богиня с огромной пастью похищала младенцев, правила судьбой, покровительствовала женским занятиям. У нее тысячи имен и обликов, полученных от разных народов. Так – в образе медузы – ее изображали этруски.
Почему люди верхнего палеолита не осваивали природу так, как это сделали герои книги Жюля Верна «Таинственный остров»? Почему почти не делали запасов впрок? По-видимому, отсутствие прогресса в тогдашних традициях едва ли связано с недомыслием пращуров. Долгое время новизна, как и познание, были табуированы. Подобно дурману, они считались полузапретным атрибутом высших сил. Общество пристрастилось к познанию постепенно, когда человек стал считать высшим существом самого себя (в основном в течение последней тысячи лет). Воцарилась совершенно неслыханная установка – «новое лучше старого»! Она породила цепную реакцию всевозможных революций. Человечеством овладел «демон преобразования». Стремление к прогрессу буквально взорвало антропосферу, изменив облик не только общества, но и всей планеты.
А в результате… разразился глобальный кризис. Двадцатый век любят называть эпохой кризиса. Мир как будто бы рушится прямо на глазах. Но так ли это? Берусь утверждать, что на самом деле никакого кризиса нет: перед нами – еше один «темпоральный миф». В реальности все «с точностью до наоборот». Возьмем, например, популяционные показатели. За один век численность нашего вида увеличилась в шесть раз, а продолжительность жизни возросла вдвое. В геологическом масштабе это вовсе не кризис, а напротив – невиданный расцвет! Кризис культуры и этики также статистически недостоверен: число «культурных» людей увеличилось абсолютно и относительно. Люди стали намного меньше болеть, ругаться, нарушать закон, воевать (раньше война вообще была постоянной)… Сегодня человечество переживает не падение, а поразительный взлет. Кризис лишь предстоит, и его опасность – в необратимом накоплении последствий прогресса. Популярность идеи «кризиса наших дней» во многом связана с архетипом золотого века: обыденное (сегодняшнее) хуже сакрального (вчерашнего).
Зимой 1980-го на Камчатке, когда одна пурга сменяла другую, занятия в школе отменяли, и мы сидели в полумраке и представляли себе, какое оно, это Будущее (ибо приближалась олимпиада, и футурологические настроения окутывали общество)… Оказывается, мы уже тогда и пребывали в будущем, словно в глубоком космосе, оно наступило в тот момент, когда люди стали постоянно думать и мечтать о нем, посвящать ему свою деятельность, использовать прошлое лишь как точку опоры, чтобы шагнуть вперед. Когда человеческое время стало наконец «Времениться из будущего».
Самый, самая, самое…
САМАЯ МОЩНАЯ в Европе солнечная электростанция построена на юге греческого острова Крит. Она производит 50 мегаватт электроэнергии, что соответствует одной седьмой максимального потребления тока на Крите. Солнечные лучи улавливаются не солнечными батареями, а огромными параболическими зеркалами. В фокусе зеркал находится трубка со специальной тсрможидкостью, разогревающей через теплообменник воду. Давление пара двигает турбину. По замыслу Европейского сообщества, проект «Тезей» даст импульс развитию солнечной энергетики.
САМЫЙ КРУПНЫЙ драккар (корабль викингов) длиной 35 метров нашли осенью прошлого года в датском фиорде Роскильде близ Копенгагена. Именно там находится Музей викингов, где среди прочих экспонатов выставлены пять драккаров. относящихся к 1060 году. Музей обладает и небольшим флотом из современных копий старинных судов, они швартуются в гавани у музея, которую решено было расширить. При работах по углублению дна и было обнаружено это самое большое из известных судно викингов. Видимо, оно затонуло в бурю. Судя по годовым кольцам его дубовых досок, гигант построен около 1024 года.