САМЫЕ ТОЧНЫЕ весы – это изготовленная в ФРГ модель «Сарториус- 4108». На этом приборе можно измерить массу вещества в 0,00000001 грамма. Такое количество, для сравнения, эквивалентно 1/64 части краски, чтобы отпечатать точку в конце этой фразы.
САМАЯ РЕВНОСТНАЯ сборщица пожертвований в Германии – Уте Оховен, специальная посланница ЮН ЕС КО. она принимает участие в судьбе детей, испытывающих нужду. Во время своих благотворительных вечеров Уте собирает до двух миллионов марок. Она примирилась со своим прозвишем «мать Тереза элиты»: «Если я могу спасти одного ребенка, я не против, если надо мною кто-то посмеивается».
САМЫЙ СТРАШНЫЙ праздник, зародившийся некогда в Англии, а в последнее время получивший распространение и в России, – Хеллоуин. Предполагается, что в этот день, 31 октября, барьер между жизнью и смертью тоньше листа бумаги.
Человеческая натура такова, что людей всегда тянуло к непознанному и необъяснимому, к чудесам и мистике. А какой еще праздник дает такой полет фантазии и страхам, как не Хеллоуин? Тем более что он еще и очень зрелищный. Это маскарад, на котором главным героем становится не Добро, а Зло в виде вампиров, гоблинов, скелетов…
По старому календарю друидов новый год в Англии наступает уже 1 ноября. Поэтому накануне, 31 октября, испокон веков англичане занимались тем, что активно изгоняли всех злых духов, которые в эту ночь якобы выползают из всех щелей на белый свет.
Демоны и духи свободно правят всю эту ночь, развлекаясь, заманивая нас в свое пространство и открывая туманные картины будущего. Страхи и фантазии Хеллоуина очень увлекательны. Этот праздник ласт даже самым добрякам возможность побыть «злом» на одну ночь.
Суеверным людям страшновато выходить в такую ночь на улицу. Для этого и готовится спеииальный фонарик – самая популярная примета Хеллоуина. Обычно его изготавливают из тыквы, но можно сделать и из репы или большой дыни. Вычищают мякоть, вырезают глаза и рот, а внутрь вставляют свечку или фонарик. Вот это странное творение, которое обожают дети, вешают на забор или ходят с ним по улице, отгоняя злых духов.
САМЫЙ СОВРЕМЕННЫЙ жилой район Европы строится в германском городе Фрайбурге. Здесь вы не увидите ни одной дымовой трубы. В домах, производящих больше энергии, чем они потребляют, ресурсосберегающие технологии соединены с вековым опытом солнечного строительства. Разумеется, эти красивые деревянные дома ориентированы на юг, в них большие теплоизоляционные окна. Зимой низкое солнце дает дополнительный обогрев, а летом высокое солнце заслоняют балконы и крыша.
Лома «дышат». Активная вентиляция выводит наружу использованный воздух. В теплообменнике отработанный воздух отдает свое тепло свежему. Эти дома отапливаются всего несколько недель в году и используют только седьмую часть энергии, которая необходима так называемым домам низкой энергии. Половина тепла производится солнечными коллекторами, вторая половина – электростанцией, снабжающей током несколько домов, или современной печью. Такая печь есть в каждом доме, в ней используются брикеты из древесных отходов.
Но не только ориентация на солнце делает дома в солнечном поселке весьма экономичными «домами низкой энергии». Таковыми их делают и эффективные технологии, например фотогальваника.
Семья из четырех человек расходует в среднем 34 тысячи киловатт-часов энергии в год на отопление и горячую воду. Фотогальваническая установка в доме добавочной энергии дает семье дополнительно 5700 киловатт-часов. За пятьдесят лет такой дом произведет столько энергии, сколько получается от сжигания 200 тысяч литров мазута.
САМАЯ БОЛЬШАЯ в мире галерея под открытым небом – километровый фрагмент Берлинской стены на Мюленштрассе, бывшего бастиона, разделявшего Берлин. Теперь он называется «East-Side-Galleiy» и охраняется как памятник.
В 1989 году более ста художников со всего мира расписали его с ранее недоступной восточной стороны.
На десятом году германского единства треть самого длинного произведения искусства была отреставрирована.
Ольга БАЛЛА
Человек и его вещи:
Дизайн в XX веке из искусства «прикладного», каковым некогда возник, превратился в искусство полноценное, суверенное, и более того, потихонечку начал теснить прочие искусства. Это не просто очень престижная профессия, это своеобразная позиция по отношению к жизни. Дизайн превратился в притягательный предмет теоретизирований; стала складываться особая его философия. Он даже стал порождать особые социальные институты: возникли научные советы по дизайну, профессиональные ассоциации дизайнеров, еще в 1957 году объединившиеся в организацию наднациональную: Международный совет организаций по художественному конструированию (ИКСИД).
А само понятие дизайна распространяется на всё новые и новые области: «конструкции строений и компьютерные технологии, оформление интерьеров и сенсорные эффекты, моделирование одежды и менеджмент» (Г.Н. Лола). В конце концов формируется идея «дизайна без объекта», просто «процесс или способ жизнедеятельности». Вот уже о нем говорят как о «радикальном средстве социально- культурной коммуникации» (это мы читаем в «Словаре дизайнера для работы в XXI веке» – эдакой сумме новейших дизайнерских мифов и идеологем). А дизайнер, некогда скромный оформитель вещей, объявляется носителем (и уж не создателем ли?..) ни больше ни меньше как «сознания нового типа» (тот же «Словарь дизайнера»). Преувеличение это или нет, раз подобное говорится – для этого есть какие-то основания. Почему-то именно дизайн подходит на роль источника и выразителя «нового» сознания; с чего бы это?
«Дизайн (от design – проектировать, чертить, задумывать; проект, план, рисунок)- разновидность художественно-проектной деятельности, охватывающей создание промышленных изделий и рациональное формирование целостной предметной среды». (Популярная художественная энциклопедия. – М., 1986)
«Дизайн -…радикальное средство социокультурной ориентации, инструмент диалога производителя с потребителем, людей между собой, материализованное средство установления связей человеческого сознания с необъятным, непознаваемым миром… это образ мысли сегодняшнего человека…» (Словарь дизайнера для работы в XXI веке. – М., 1998)
Предыстория дизайна уходит корнями в начало человеческой истории вообше. Всюду, где человек заботился об облике своих вещей, организовывал из них свой ближайший мир, – вырабатывались, заготавливались возможности для будущего дизайна. Однако распространять его на эпохи, предшествовавшие нашей, было бы всего лишь модернизацией. Для рождения дизайна нужна была некоторая особенная установка. И начался он только в XX веке, потому что раньше такая установка была невозможной: оснований не было.
Корни дизайна как такового – прежде всего, случившееся в XIX веке разобщение техники и искусства, когда ручное производство стало все больше и больше вытесняться машинным. В промышленно штампуемых предметах люди позапрошлого уже столетия не чувствовали той души и жизни, которые наполняли рукотворные вещи. Фабричные предметы были чужими. Если и не культурным шоком, то некоторой потерей культурного равновесия – именно на повседневном уровне – это точно было. И это оказалось чувством настолько значимым, что им озаботились и крупные мыслители – такого, например, масштаба, как Джон Рескин и Уильям Моррис. В следующем веке оно привело к многообразным и плодотворным попыткам воссоединить эти два распавшихся начала.