Лечебный эффект пребывания на Мертвом море для людей, страдающих легочными и кожными заболеваниями, в том числе и псориазом, известен уже давно. Шелковистая, черная и густая грязь, во многих местах покрывающая дно моря, используется как ценный лечебный препарат. Профессор медицинского факультета хайфского Технологического института Эдвард Абинадер утверждает, что целебные свойства моря способствуют также излечению сердечных заболеваний. Он провел обследование 24 человек (12 из которых страдали сердечными заболеваниями, а 12 других составили контрольную группу). Первый этап обследования проводился в Хайфе, на высоте 130 метров над уровнем Мирового океана, а второй – на берегу Мертвого моря. Как показали результаты тщательного кардиологического обследования, сердечная деятельность всех пациентов, находящихся на берегу Мертвого моря, была значительно ближе к норме, чем в Хайфе. В своей статье, опубликованной в одном из последних номеров «Американского кардиологического журнала», профессор Абинадер разъясняет, что высокая плотность атмосферы на побережье Мертвого моря обеспечивает поступление кислорода к легким и сердцу под давлением, способствуя таким образом их нормальному функционированию.
Главная тема
Рафаил. Нудельман
Новейший путеводитель по времени
Итак, почему же ночью темно? Этим вопросом закончилось «историческое» введение в главную тему нынешнего номера в прошлом выпуске журнала. В самом деле, хотя ночью наша сторона Земли отвернута от Солнца, но ведь во Вселенной и кроме Солнца есть еще бесчисленные звезды и галактики. И как бы слабо они ни светили, суммарная яркость их света должна быть… бесконечной? Вроде бы да. Вроде бы ночное небо должно быть, мягко говоря, ослепительно ярким.
Почему же все-таки ночью темно? Оказывается, потому что у времени есть «край». Что это такое? Как это понимать? Что, у времени есть конец? Или начало?
И какое отношение это имеет к тому, что ночью темно? Развернутые ответы на эти вопросы и дают представление о наших сегодняшних знаниях о времени.
Да, по сегодняшним представлениям у времени есть начало. Это начало – Биг Бэнг, то гигантское событие, с которого началась история нашей Вселенной, тот момент, когда она «родилась». Одни говорят, что это произошло в результате «взрыва» праатома, другие утверждают, что это было разворачивание из себя некой «сингулярности», третьи предполагают, что это было соударение двух «параллельных вселенных».
Как бы то ни было, наша Вселенная с ее временем началась в какой-то момент. Стало быть, с этого момента началось также само время. До этого его не было. Оно возникло вместе с миром. Время, как и пространство, как бы дается нам «в придачу» к миру. С момента рождения мира его время начинает «течь», его пространство – расширяться.
Скорость такого расширения пространства не ограничена ничем, даже скоростью света. Ибо скорость света ограничивает движение только материальных тел, а пространство – не тело. А раз так, то в начальные миги существования Вселенной оно претерпело, как утверждает теория, такое стремительное расширение, которое сделало Вселенную много-много больше тех нынешних 10 миллиардов световых лет, куда достигают наши телескопы. Ученые полагают, что это – только ничтожная часть нашей Вселенной, а она – лишь ничтожная часть огромной грозди вселенных, каковая образовалась из этого самого «праатома» или «сингулярности» за те 13-14 миллиардов лет, которые прошли с «рождения» Вселенной.
Подавляющая часть звезд и галактик находится на таком расстоянии от нас, с которого свет придет только через миллиарды миллиардов лет. За прошедшие 13-14 миллиардов лет их свет еще не успел прийти к нам. Ему не хватило времени. Эти звезды и галактики, от которых свет еще не пришел к нам, находятся как бы за «краем времени», если определить этот «край», как те 13-14 миллиардов лет, которые существует Вселенная.
Те звезды и галактики, от которых свет уже успел за это время к нам прийти (то есть те, которые не ушли за «край времени»), составляют ничтожную часть всего бесконечно большого числа звезд и галактик во Вселенной. Поэтому и яркость их света вполне конечна. Более того, она ничтожно мала. Поэтому ночью темно. Вот если бы свет распространялся мгновенно, как думал Ньютон и все прочие до Эйнштейна, тогда да – тогда мы должны были бы видеть сразу все звезды и галактики во всей Вселенной, и ночное небо было бы бесконечно ярким.
Как видите, темнота ночного неба, этот «парадокс Ольберса», по имени немецкого астронома XIX века, напрямую связан с фундаментальными представлениями современной теории «Мегамира», а проще говоря – Вселенной. Этими представлениями мы опять-таки обязаны Эйнштейну. Воистину он – великий нарушитель спокойствия.
Стоило нам. хотя бы мысленно, двинуться с места на околосветовых скоростях, и природа открылась во всей своей истинной и жутковатой сложности. Длительность одного и того же промежутка времени в разных инерциальных системах оказалась различной, одновременность – своей для каждой из них, само время – неразрывно связанным с пространством, чем-то вроде еще одного, четвертого измерения.
Так родились и наши представления о «мегавремени», то бишь о свойствах времени в мегамасштабе. Оказалось, что они весьма не похожи на свойства того времени, которое показывают наши наручные часы. Главное среди этих отличий состоит в фундаментальном факте зависимости течения («хода») времени не только от движения системы отсчета, с которой связан наблюдатель, но также от гравитационного поля в той точке пространства, где он находится.
Почему же мы этой зависимости никогда не замечаем? Тут снова виной ограниченность нашего житейского опыта. Пока мы живем на поверхности крохотной планетки и имеем дело с предметами обычной массы, нам кажется, что поток вселенского времени не замечает гравитационных рытвин, рассеянных на своем пути. И действительно, не замечает – уж очень они малы. Но стоит нам задуматься – вместе с Эйнштейном – над свойствами мегавремени, иначе говоря, стоит поднять взор свой от ничтожного к великому, от наших будней к торжественно-величавому космосу, как тотчас становится очевидно, что чем массивнее такое тело, тем медленней в его окрестностях течет время.
Сегодня все это уже не гипотеза, а теория. Точно так же, как предсказания специальной теории относительности касательно зависимости течения времени от скорости движения, так и новые предсказания общей теории относительности касательно зависимости хода времени от гравитационного поля тоже проверены на практике и тоже подтвердились.
Впрочем, гравитационное «замедление» времени можно и увидеть. Природа позаботилась о создании устройства, которое самым наглядным и убедительным образом демонстрирует любому желающему этот эффект – и даром. Устройство это называется «черная дыра».
О черных дырах впервые заговорили более шестидесяти лет назад. С тех пор утекло много воды, и уже появились толковые и подробные научные путеводители по этим достопримечательностям космоса (лучшая из них, на мой взгляд, – книга Кипа Торна «Черные дыры и туннели во времени»), и сегодня мы можем отправиться в эти «естественные лаборатории времени» во всеоружии надежных знаний. Прежде всего необходимо напомнить, что это вообще такое – «черная дыра».
Всякая достаточно тяжелая звезда, израсходовав все запасы внутреннего термоядерного топлива, обязательно рухнет («коллапсирует») внутрь самой себя, сбросив часть своего вещества в космос и собрав всю оставшуюся массу в очень небольшом объеме. Тогда где-то вблизи ее поверхности гравитационное притяжение станет таким огромным, что не позволит световым «частицам»-фотонам вырваться в космическое пространство, это понял еще в XVIII веке философ-ньютонианец Митчелл.