Сталинскую логику мы легко можем описать как логику преступную. Выход из мафиозных обществ, как мы знаем, тоже возможен лишь в двух направлениях: или человек поднимается все выше и выше, занимая все более крупные посты в мафиозных формированиях, либо его выносят вперед ногами.
Игнатьев, в свое время возглавивший органы, сменив Абакумова, поинтересовался у Сталина, что ему делать с Н.И. Эйтингоном. Сталин сказал: «Убрать из МГБ». Как убрать? Уволить? Сталин ответил: «Я не говорил – уволить. Я сказал – убрать». Понимаете, ему нельзя позволить шататься по улицам, сидеть на скамеечке, беседовать с другими пенсионерами, он слишком много знает и опасен для общества.
– Внутреннее самоощущение чекистов и мафиози тоже близки?
– Несомненно. Та же внутренняя клановость, ощущение принадлежности к мощной организации, чувство избранности – все это свойственно чекистам до сих пор. Эта система действительно нереформируема.
– Как же все-таки получилось, что верный пес Статна Ежов, выполнивший самую тяжелую и грязную работу; был уничтожен ?
– У Ежова в центральном аппарате своих было не так уж много. Собственно, своей гвардии он не смог сюда привести. Хотя и она бы его не спасла…
– А как же северокавказцы?
– Этих достаточно было, семнадцать из них возглавили республиканские и областные НКВД. Также Ежов опирался и на чекистов – выходцев с Украины. Заместитель Ежова М. П. Фриновский там в свое время начинал карьеру, а затем переместился на Северный Кавказ.
Вот интересный пример с одним из протеже Фриновского Г.С. Люшковым. На него давал показания Ягода. Фриновский, выслушав его, заявил: я не верю показаниям Ягоды. И это, очевидно, не было записано в протокол – в конце концов, дело следователя, что и как записывать. Так Люшков не попал в любимое сталинское чтение – протоколы допросов, и тем спасся. Однако на исходе второй волны репрессий он преподнес очень неприятный сюрприз Ежову: узнав, что его ближайший сотрудник в Москве арестован, он бежал в Маньчжурию. Ежов страшно переживал и очень боялся докладывать об этом Сталину. Перебежчика такого уровня еще не было: комиссар безопасности третьего ранга, почти генерал-лейтенант. Он вполне благополучно жил и работал в Японии, давал интервью, обширные показания. Его убили японцы накануне прихода наших войск. Лучше дали бы ему возможность бежать в Америку – он бы писал себе мемуары и рассказывал, как дело было. Л юшков, вне всякого сомнения, кровавый человек. Знал он чрезвычайно много и о структуре органов, и о механизмах принятия решений, но так ничего и не рассказал. А мог бы поведать о системе расстрелов «по лимиту», о четкой разнице между операциями, скажем, национальными, когда людей высылали и расстреливали по решениям комиссии (Ежов и Вышинский) в Москве, и операциями против бывших кулаков, уголовных и антисоветских элементов – судьбу этих решали тройки на местах, и приговор тут же приводился в исполнение. Мы все это поняли, только работая с архивами сейчас, в 90-е годы. А мир мог бы это знать уже в 38-39 году.
Кресло под Ежовым покачнулось. А в июле 38-го стал невозвращенцем разведчик Орлов. Об этом, как выяснилось позже, Ежов вообще Сталину не стал докладывать. Он прекрасно понимал, что теперь ему доверия политического – никакого. Ну и, действительно, в августе 38-го заместителем Ежова был назначен Берия. Вопреки желанию Ежова, который всячески избегал этого назначения. Он хотел сделать своим первым заместителем С.Ф. Реденса и даже говорил с ним об этом, но Реденс ему ответил: поздно. Слишком поздно.
Ежов, конечно, думал, как ему изолировать Берию в руководстве, но ему уже не удалось это сделать. Близкие Ежову люди говорили: кто-то будет назначен заместителем, и этого человека следует бояться. Когда они узнали, кто именно был назначен, они поняли, что бояться действительно следует.
– А у Берия была к тому времени такая слава?
– Берия тогда слыл другом Ежова. Друг к другу они обращались в письмах довольно нежно: дорогой Лаврентий, дорогой Николай. И Берия в общем дорожил дружбой с Ежовым – пока тот был секретарем ЦК и наркомом внутренних дел..
В 60-е годы в историко-публицистический оборот была запущена совершенно несерьезная версия: Ежов заготовил приказ об аресте Берии и даже направил в Грузию своих людей. Но Берия помчался в Москву к Сталину. и Сталин будто бы сказал: «Лаврентий, мы тебя не обидим», и назначил заместителем к Ежову. Абсолютный бред по одной простой причине: для ареста члена ЦК, каковым был Берия, всегда нужно было разрешение Сталина, Ежов не мог арестовать никого из ЦК, как, впрочем, и людей уровня секретарей обкомов, не испросив у него разрешения.