Обладая редким красноречием, он побеждал в состязаниях, которые уже тогда были в лондонском суде. В результате — популярность. В 1504 году он избран в парламент членом палаты общин. В этом парламенте Мор принял впервые участие в решении важного государственного вопроса. Генрих VII затребовал от парламента санкции на новые субсидии. В связи со смертью его старшего сына два года назад, мол, потратился, и свадьбой дочери, которая тоже уже состоялась. А теперь, говорит, давайте-ка мне все эти затраты возместите. Мор проявил себя впервые государственным мужем — он выступил так, что парламент дружно отказал королю в его требованиях. Современник писал: «Какой-то безбородый мальчишка расстроил весь замысел короля».
После отпора в парламенте королю были опасения репрессий, и он ушел в тень. Но в тени пробыл недолго. Такие люди были нужны, эпоха нуждалась в грамотных, образованных. Особенно нуждалось в них купечество, эта рождающаяся и становящаяся на ноги буржуазия. Но и тиранам временами нужны были умные люди. В итоге в 1510 он уже помощник шерифа в Лондоне, окруженный любовью и уважением горожан. В 1515 в составе королевского посольства отправляется во Фландрию. Проявляет себя как тонкий дипломат. Очень хорошо, умно и миролюбиво улаживает некоторые торговые конфликты с Фландрией, а они связаны с вопросом о шерсти — для Англии самый острый вопрос в это время. В 1518 получает очень интересную должность: Мор — докладчик прошений к королю.
Ганс Гольбейн.
Томас Мор в кругу семьи; 2540 г.
Великое дело — доступ к королевскому уху. И возможность расставлять акценты. Он не просто докладывает, он излагает. Он сам — автор изложения, и король Генрих VIII это дозволяет.
Давайте чуть отступим. Генрих VIII довольно молод. Что связало такого гуманиста, как Мор, с таким злодеем, как Генрих VIII? Ведь он остался в истории злодеем. Рубил головы направо и налево, отрубил голову тому же Томасу Мору. Считается первым монархом абсолютистского типа. Власть короля абсолютна и постепенно все более произвольна и страшна. Что могло их объединить?
Когда Генрих VII умер, и ему наследовал его сын Генрих VIII, в 1509 году ему было 18 лет. И появились надежды у мыслящей, думающей, гуманистически настроенной части общества на то, что он будет не таким, как его отец, что Звездная палата по расследованию измен, созданная Генрихом VII, не будет непрерывно лить кровь. И Мор написал оду на коронацию Генриха VIII и его жены королевы Екатерины Арагонской. Там есть такие строчки: «День этот — рабства конец, этот день — начало свободы, рады законы теперь силу свою обрести». Мору 31 год. Он наивен, но не настолько, чтобы во все это категорически верить. По-видимому, в духе античной традиции это была программа, вложенная в оду, программа для короля. Это — мягко высказанные советы и пожелания. Вот, дескать, юноша, как надо править! А поскольку король — юноша, то Мор думает: может, не бесполезно?
А затем между ними сложилось что-то даже вроде дружбы. Король повышает его в должностях, посылает во всяческие посольства. В 1523 году Мор уже побывал спикером палаты общин, и вдруг король ему предлагает — прямо как в ХХ веке! — «А не поехать ли тебе, друг мой Томас, послом Англии в Испанию?» Отправить его туда из Лондона — это уже признак начавшегося охлаждения. А ведь была дружба. По свидетельству зятя Томаса Мора, Ропера, Генрих даже иногда наезжал в Челси, тогда это деревня на Темзе за Лондоном, в дом Мора. Дом приличный — не дворец, но хороший дом. Обедал король и гулял по саду, как пишет Ропер, «обняв Мора за шею». Может быть, Мор впал в обольщение? Нет. Он Роперу сказал: «Я ведь понимаю, при всех этих объятьях, если что, он эту самую голову с шеи снесет...» Что и случилось в конечном итоге. Он предвидел. И все-таки служил. И в 1529 году стал лордом-канцлером. Так, может быть, он наивный? Может быть, действительно все-таки в «Утопии» он всерьез мечтал об уравнительном коммунизме? Не думаю. При назначении он говорил ответную речь. И в ней есть такие слова: «Если бы не милость короля, я считал бы свое место столь же приятным, сколь Дамоклу был приятен меч, висевший над его головой». Напоминаю, что Дамокл — любимец сиракузского тирана Дионисия Старшего в V — IV веках до новой эры. Завидовал тирану. Хоть и любимец, а все-таки как-то изложил: «Как же тебе хорошо, как же замечательно, что ты первый». И тиран такую шутку античную устроил: на один день уступил ему все — свой трон, свой дворец, свою власть. И совершенно уже стал наслаждаться Дамокл жизнью, когда вдруг поднял глаза случайно и увидел, что над его головой висит обоюдоострый меч, подвешенный на конский волос. Как всегда, в античных анекдотах есть образность, метафора. И сразу расхотел. Поблагодарил Дионисия за эту возможность и перестал завидовать навсегда.