Геннадий Горелик
Павел Рубинин
«Целую Вас крепко»
После кончины в апреле 1984 года академика П.Л. Капицы его вдова Анна Алексеевна стала постепенно знакомить меня с архивом Петра Леонидовича, который она уже много лет разбирала и приводила в порядок. Я был референтом Капицы, проработал с ним почти тридцать лет — с 1955-го, когда он после 9 лет опалы вновь стал директором Института физических проблем. В институте у меня был свой — служебный — архив Капицы... В конце 80-х я стал соединять оба архива — «мой», служебный, и «личный», который хранился у Анны Алексеевны. В этом большом архиве образовался раздел, который я условно, для себя, называю: «Письма вождям». В папках этого раздела хранятся черновики и копии писем, которые Капица писал Сталину, Молотову, Хрущеву, Брежневу, Андропову.
Разбирая однажды эти папки, я обратил внимание на один необычный машинописный черновик. Два листка без даты, без имени адресата и без обращения. Лишь небольшая правка рукой Капицы. Поскольку никаких других копий этого письма, с датой и обращением, в архиве обнаружить не удалось, это значило одно: послание так и осталось незавершенным и адресату отправлено не было. (Письма «вождям» Капица писал очень тщательно, обдумывая каждое слово, вот почему почти все письма «наверх» имеют три-четыре варианта.)
Я внимательно прочитал этот черновик. Его содержание не оставляло никаких сомнений в том, что письмо было адресовано Молотову. И написано, судя по содержанию, в конце мая — начале июня 1943 года. Дело в том, что 6 апреля 1943 года Капица отправил Молотову послание, явно с ним согласованное: к «неофициальному» письму было приложено обращение к заместителю председателя Государственного комитета обороны В.М. Молотову с проектом правительственного постановления.
Вот что там было написано: «Два года тому назад мы осуществили кислородную установку, которая может быть передвижной, но, несмотря на постановления Экономсовета, ни одна из них не внедрена. Теперь мы осуществили установку для жидкого кислорода, по масштабам равную самым крупным заводским установкам, но есть ли шансы, что она будет внедрена? Согласитесь сами, что от такого отношения руки опускаются. <...>
Все это время я был погонщиком мулов, а в руке у меня не было не только палки, но даже хворостинки. Поэтому полагаю, что в той или иной форме мне нужно дать официальную власть, чтобы я сам мог руководить вопросами внедрения в производство. И тогда, несмотря на то, что мне на это время придется сократить мою научную работу, у меня будет взамен удовлетворение видеть наши установки внедренными.
Кроме того, надо искать новые принципы организации внедрения. Я думаю, что основное, что надо испробовать нового, — это создать совершенно самостоятельную организацию, перед которой только и поставить одну задачу о внедрении этих установок, а чтобы ее не заели, ее надо непосредственно подчинить СНК...»
Прошел всего месяц, и 8 мая 1943 года председатель Государственного комитета обороны И.В. Сталин подписывает постановление о создании при СНК СССР Главкислорода, начальником которого назначается П.Л. Капица.
Быстрый отклик Молотова на его письмо произвел, по-видимому, на Капицу сильное впечатление. Вспомним, что совсем еще недавно, в сентябре 1934-го, задержанный насильно в родной стране (ученый к тому времени 13 лет успешно работал в Англии, сохраняя советское гражданство), он на каждом шагу испытывал недоверие к себе властей и мучительно это переживал.
Письмо, написанное Капицей Молотову после постановления о создании Главкислорода, резко отличается по тону от всех его писем руководителям страны.
П.Л. и А.А. Капицы
Капица — Молотову
(Май — июнь 1943 года)
«...Сейчас, когда наша работа входит в новую фазу после 8 лет моего пребывания в Союзе, мне захотелось взглянуть перспективно на прошлое и представить себе будущее, и я решил написать Вам. Это письмо чисто сентиментальное, прочтите его на досуге, если он у Вас будет.
Конечно, вопрос, который меня волнует больше всего, — это справлюсь ли я с этой новой задачей, которая передо мной стоит. Задачу я себе представляю так: у нас в стране, по характеру ее структуры, вся наша промышленность и техника должны идейно направляться научной мыслью. <...> Это должна быть основная сила развития нашего организма. Если подумать хорошенько, то влияние науки на жизнь в стране у нас гораздо больше и глубже, чем большинство из нас это себе представляют. <...> Иначе, например, ведь нельзя себе объяснить, почему у нас отдельные виды вооружения такие хорошие по качеству. <...>