Итак, до четырех девочке в принципе все равно, как выглядит ее кукла. По крайней мере, так утверждают психологи.
Девочка еще не играет в «дочки-матери» или в «гости», ее интересуют всякие манипуляции с куклами — чаще всего прямое подражание матери.
Я не помню себя до 4 лет, да и дальше помню «местами». Но про куклу помню точно: именно в 4 года очень хотела Барби. Хотя, по всем психологическим выкладкам, это было рановато и даже, возможно, свидетельствовало о моей глубокой врожденной порочности.
На самом деле это объяснялось очень просто: у моей сестры, старше меня на три года, была Барби и я хотела такую же. (Между прочим, мне кажется, что психологи не всегда учитывают такие простые обстоятельства.)
Я мечтала о Барби изо всех сил, а сестра очень редко давала мне ее поиграть. Поэтому я помню ее, пожалуй, лучше всех других своих кукол.
Чередникова пишет, что любимые куклы детей 4 — 5 лет — пупсы, которых купают и пеленают, и большие куклы, которых одевают в собственные ползунки. Я никогда не любила пупсов и была довольно равнодушна к большим куклам.
Я любила Барби.
Насчет моей порочности: примерно к такому выводу подталкивает психолог В. Абраменкова, настроенная категорически против несчастной американки: «Кто не знает кукол Барби и Синди — секс-символ и воплощенную мечту общества потребления! Какие жизненные ориентации для малыша символизируют собой эти красавицы с женскими формами? Кто они — дочки? Подружки? Обладая такой куклой, девочка воображает себя не мамой, укачивающей дитя, а горничной, ухаживающей за своей госпожой, убирающей ее дом и приводящей к ней бойфренда. Архетип материнства незаметно подменяется архетипом блуда! Мы — родители, что, действительно хотим для своих дочерей будущего интердевочки?»
Клянусь, я не воображала себя горничной при госпоже Барби, мне такое и в голову не приходило. Как и всем моим подружкам. По-моему, этого вообще не могло быть, поскольку мы могли играть только в то, что знали, что видели вокруг себя — вокруг нас никаких горничных не было.
«Архетип блуда», конечно, на то и архетип, чтобы проявляться независимо от бедного опыта длиной в несколько лет маленького человека. Может, действительно, в повальном увлечении девочек старшего дошкольного возраста куклой Барби заложена опасность раннего сексуального интереса? Тем более что, как пишет М. Чередникова, «производство кукол в Советском Союзе исходило из педагогических установок, согласно которым отношения между полами не могли быть сферой интересов детей среднего школьного возраста. Фабрики игрушек изготавливали кукол-«девочек» или бесполых пупсов».
Психолог Л. Эльконина провела эксперимент, чтобы проверить, способствует ли кукла «с женскими формами» сдвигу интересов у девочек 5 — 7 лет в направлении интердевочки, и пришла к выводу, что совершенно не способствует. Более того, с психологической точки зрения Барби способствует совсем другим, очень важным именно для этого возраста вещам. Она помогает формированию так называемой «половой идентичности» (когда девочка твердо осознает себя девочкой, не только мамой или ребенком, но и будущей девушкой и женщиной).
Как показал эксперимент, только с Барби и Кеном девочки играли в «свадьбу». В поход на танцы, в парикмахерскую, во флирт на пляже — это, пожалуйста, с любыми другими красавицами без всяких форм. В свадьбу — только с Барби.
А это, оказывается, очень важно — чтобы мы вовремя играли в такую игру, осваивая границу между двумя «семантическими пространствами» жизни ребенка, девочки — и женщины. Это, как пишут антропологи, ритуал инициации — посвящения во взрослые. Свадьба и есть такой ритуал. Прежде чем он состоится на самом деле, его много раз проиграют дети. Девочка лет в пять впервые начинает осознавать себя девочкой, в старшем подростковом возрасте должна идти дальше.
«Нормативная» игровая проба полоролевых отношений, — пишет Л. Эльконина, — должна иметь форму особого, ритуального перехода между двумя семантическими пространствами. Такие переходы — свадьбу — дети разыгрывали только с куклой Барби. Следовательно, Барби способствует прояснению отношений между полами, что и является одной из задач психического развития в дошкольном возрасте. Дети, играющие с обычными куклами, разыгрывали жизнь, типичную для предшествующего семейной жизни периода».