Только тут речь идет совсем не о сексе. В секс, как доказал эксперимент, девочки не играли.
Мы, я помню, играли в свадьбы. Это было особое празднество, очень нас занимавшее. Конечно, мы не думали ни про какие ритуалы и полоролевые отношения — но, наверное, что-то такое было...
У Л. Элькониной своя претензия к моей любимой Барби: ее красота «штампованная», а несоответствие хозяйки этому образцу красоты может породить комплексы. Не знаю, может, у кого-нибудь и порождает, только я с такими случаями не сталкивалась. Мы-то продолжаем расти, и теперь «Барби» в моем окружении — емкая и совсем не благожелательная характеристика женской красоты вполне определенного «штампованного» типа.
Красота куклы, кажется, всегда несколько «штампованная», только у старых, антикварных кукол она необычная и трогательная даже для взрослого — но может быть, просто потому, что антикварных кукол осталось мало и старинный, несовременный тип красоты вызывает умиление?
В любом случае, с какого-то момента очень важно, чтобы кукла была красива и хорошо одета: это уже для старших дошкольников и младших подростков.
Самое смешное, что красота эта по-прежнему может быть очень условной — иначе мы не смогли бы играть в бумажных кукол, которых часто, вместе со всем их гардеробом, рисовали сами. Мы просто как бы договаривались сами с собой и друг с другом, что это вот — красавица и принцесса. Главное, что в этой новой игре уже не было мам и дочек, хозяек на кукольной кухне, были исключительно принцессы. Мы меняли им прически, рисуя парики, старательно приделывали туфельки, изобретали новые и новые наряды. Все эти наряды держались на крошечных отростках, которые надо было загибать кукле за спину. Держались они плохо, все время сваливались. Короче говоря, играли мы в это недолго — но все повально, что и подтверждает М. Чередникова.
Разве сравнишь все это с одеванием Барби, которой покупались настоящие крохотные наряды — от трусиков до шуб! А я больше всего любила обувать ее в крохотные туфельки и при первой возможности покупала ей все новые и новые.
