Главную роль на обсуждении играли два человека — Дмитрий Сергеевич Лихачев и Борис Александрович Рыбаков. Они сделали большие доклады, после этого началась дискуссия. Через три дня, в ее завершение они еще раз выступали с большими докладами, где уточняли свои позиции, развивали свои точки зрения и договаривали то, что не успели сказать в самом начале.
Надо сказать, сама атмосфера научного спора была очень специфической — и характерной для того времени. Основной вопрос состоял вовсе не в том, прав ли Александр Александрович Зимин. Естественно, и по этому поводу высказывались разные точки зрения. Большинство участников обсуждения сходились на том, что поэма написана в конце XII века, сразу после похода Игоря Святославовича 1185 года. Кто-то называл датой создания «Слова» XIII век, кто-то — XVI век, и лишь немногие поддержали А.А. Зимина, признавая датой создания великого произведения XVIII столетие. Но, главное — надо было решить, следует ли публиковать эту книгу, чтобы широкие круги общественности смогли ознакомиться с выводами Зимина. И почти все выступили за публикацию книги.
Тем не менее ее не только не издали — практически весь тираж, розданный участникам обсуждения, был собран и уничтожен! Уцелело всего несколько экземпляров — в основном сохраненных друзьями Александра Александровича Зимина. Благодаря им их друзья и ученики смогли в свое время прочитать заветные 660 страниц. Эти три брошюры, напечатанные на ужасной серой бумаге, производят сильное впечатление. Я сейчас оставляю в стороне вопрос, в каком веке было создано «Слово о полку Игореве». Есть серьезнейшая проблема о нравственной ответственности людей, которые принимают решение. Наука — специфическая сфера. В ней не может быть единственной — правильной — точки зрения. Никто не обладает истиной в последней инстанции. В науке спорят не позиции, а аргументы. Фактическое уничтожение книги — это черное пятно на нашей науке. И уж совсем недопустима ситуация, когда начинают публиковаться критические отклики на книгу Зимина, тех,кто ее уничтожил...
Надо сказать, что Зимин не сидел сложа руки. Он опубликовал целый ряд статей, в которых развивал свои идеи, но системно его взгляды были представлены только на тех самых 660 страницах... Александр Александрович продолжал работать до самого последнего дня своей жизни. Книга, которая наконец-то вышла и которую мы сейчас можем держать в руках, вдвое превышает начальный объем. Это подробнейшая аргументация позиции Зимина, очень аккуратные ответы на возражения оппонентов.
Все давно ждали эту книгу. И дело не в том, прав Зимин или не прав. Ее появление — возможность вернуться к нормальному обсуждению его позиций и аргументов. Появились основания, чтобы еще и еще раз проверить, что мы знаем, чего не знаем и в чем сомневаемся. Это чрезвычайно важно само по себе. Мало того, работа Зимина дала толчок к развитию целого ряда направлений в методике историкоисточниковедческих и филологических исследований.
Попытаюсь кратко изложить основные тезисы Александра Александровича Зимина. Он рассматривает практически все спорные вопросы, которые связаны со «Словом о полку Игореве», начиная с его приобретения и кончая лексикой и ситуацией в XVIII веке в России — возможно ли было тогда создать такой текст?
Основу спора задает текстология: сличение и история текстов. И у Зимина, и у его противников в первую очередь, конечно, был вопрос о соотношении двух текстов, которые достаточно близки друг к другу: это «Задонщина», поэтический рассказ о Мамаевом побоище, и «Слово о полку Игореве». У этих текстов есть целый ряд общих мест. Проблема заключается в том — общие чтения первичны в «Слове о полку Игореве» или в «Задонщине»? Если в «Задонщине», тогда «Слово» было создано после нее. Если первичным был текст «Слова», значит, вторична «Задонщина». Правда, в этих спорах не замечали, что есть еще одно решение: общие места и «Задонщины», и «Слова» могли восходить к третьему тексту. То есть могло быть еще какое-то произведение, которое лежало в основе и «Слова о полку Игореве», и «Задонщины».
Но это — лишь первый шаг в решении проблем датировки «Слова».
Кроме того, существует огромное количество аргументов, начиная от самых мелких. Например, жена Игоря называется в «Слове» Ярославной. Мы можем лишь предполагать, что ее звали Ефросиньей. Между тем, утверждал Зимин, в Древней Руси в XII веке замужних женщин называли уже не по отеческому прозвищу, а по мужу. То есть жену Игоря должны были называть Игоревой. А потому наименование ее Ярославной является анахронизмом. Таких аргументов — масса. Скажем, в поэме значительное число так называемых гапаксов — слов, которые упоминаются однажды, всего в одном памятнике. В целом ряде случаев, как отмечает Зимин, это слова, которые восходят либо к украинским, либо к белорусским, либо к польским корням, — но к более позднему времени.