– Я думал над тем, что вы мне сказали, Алексей Иванович. И вы правы, я приехал сюда, потому что испугался. Я ни о чем не мог думать и никого не замечал вокруг с того самого момента, когда была сделана кардиограмма. Я мучительно искал выход и не находил. Перестал разговаривать с моими родными… Мир для меня перестал существовать… Но теперь страха нет! И я понимаю, что очень соскучился по жене и детям, и хочу поскорее вернуться домой…
Я слушал и не мог поверить, что человек может так измениться.
– Теперь я понимаю, что приехал не к предсказательнице – я приехал к вам, Алексей Иванович! Мне надо было с вами встретится и поговорить, мне надо было посмотреть на себя со стороны, чтобы понять, что делать дальше. Вы правы, сегодня был мой день, он принадлежит мне, и в этот день я сам принимаю решения! А что буде завтра… Завтра и посмотрим!
– А как же операция? – спросил я.
– Думаю, надо провести более детальное обследование в Москве, а потом решать.
***
Мы молча сидели под ветлой на берегу реки. Смотрели как вода своим тихим течением уносит страх и сомнение, прижимает их к илистому дну, загоняет под коряги, чтобы не мешали смотреть на этот мир: прекрасный, неповторимый и каждый день новый…
Глава 6
Шум становился всё громче, постепенно заполняя двор вокруг моего дома. В этом шуме слышались женские голоса, но особенно выделялся резкий мужской голос, наполненный злой обидой: «Старая шарлатанка»!
После этого крика, я посмотрел на своего попутчика, и мы ускорили шаг.
– Мне под старость лет только позора не хватало на всю деревню, – сказал я, покрываясь красными пятнами.
Через минуту мы были на дворе дома. То, что я увидел, заставило меня сжать кулаки и стиснуть зубы.
По среди двора стоял ночной гость и грозил кулаком в сторону дома Надежды Прокопьевны. При этом он порывался идти к её дому, но благодаря стараниям моей жены и Натальи Сергеевны, которые храбро перегородили ему путь, двинутся вперед у него не получалось. Ночной гость матерно ругался, и он наверное, повалил бы женщин на землю, но увидев меня и Василия Петровича, ослабил свой порыв:
– Да, отпустите вы меня! – сказал он, отступая от женщин.
Василий Петрович взял меня за руку и сильно сжал запястье, заставляя стоять на месте. И поскольку я говорить не мог, вопрос задал он:
– Что здесь происходит? – спросил он у ночного гостя. – Вы что, с ума сошли? Вы что здесь устроили? Посмотрите сколько народу собралось!
– Да плевать мне! Пусть смотрят! Я в этой дыре больше не появлюсь!
– Что здесь происходит?! – повторил свой вопрос Василий Петрович.
– Эта старуха не захотела со мной разговаривать! Я тащился сюда из Питера, а она меня даже на порог не пустила! Я предлагал ей хорошие деньги, но она на них даже не взглянула, только усмехнулась и сказала, что мол скоро они мне самому понадобятся! Это как? Это нормально?
– Ну вот, она вам всё сказала! Что ещё вы от нее хотите? – спросил Василий Петрович.
– Нет, это не всё! У меня есть вопросы, и я хочу получить на них ответы! Или у неё нет ответа, и она просто «Шарлатанка», которая морочит людям голову? Скажите мне?
Этот вопрос был адресован уже мне. И я ответил, сдерживая ярость и пропуская слова сквозь зубы:
– Убирайся от сюда! Сейчас же! И не смотри, что я старый, – дрын в руках держу ещё крепко! Так пройдусь по твоей «больной» спине, ты не то что сидеть, – лежать не сможешь!
После этих слов Василий Петрович ещё крепче сжал моё запястье.
Я не знаю, что подействовало на ночного гостя, может мои слова, а может он уже выпустил всю злость. Но как только я замолчал, он развернулся и быстро пошел к своей машине. Через минуту большой автомобиль необычного красного цвета уже мчался по улице под возмущенный гомон разбегающихся в стороны гусей и кур.
Народ, «висевший» на заборе и с любопытством наблюдавший за происходящим, стал расходиться.
***
За обедом о произошедшем не вспоминали. У всех было приподнятое настроение. Наталья Сергеевна светилась от счастья, впервые за всё время она рассказывала смешные истории. Василий Петрович не отставал от нее. Он смеялся и тоже рассказывал истории из своей жизни. В общем, они старались отвлечь меня от моих грустных мыслей, и надо отдать им должное – у них получилось. По завершении обеда я уже не вспоминал о скандале, и ко мне вернулось хорошее настроение, какое и должно быть весной. Я уже снова слышал пение птиц и с удовольствием смотрел в окно на залитый солнечным светом двор, на который ещё час назад мне было стыдно выходить.