Аккуратно приподнимаюсь, подхватываю пустую склянку и хочу вернуться на кухню, но понимаю: ладонь, обхватившая мое левое запястье, не спешит отпустить меня. Она не выпускала моей руки даже тогда, когда я поднимала голову незнакомца, и тогда, когда завалилась ему на грудь. А теперь…
Резко выдыхаю, когда меня неожиданно утягивает обратно на мужское тело. Склянка разбивается об пол: я невольно разжимаю пальцы…
– Ты что делаешь? – стараюсь убрать потрясение из интонаций и звучать спокойно, но выходит плохо.
– Тепло, – выдыхает он.
Ему нужно тепло, чтобы спровоцировать работу потовых желез? Но от моего настоя он и так скоро мокрым станет! Буквально минут через пять!
Поджимаю губы, придумывая, как объяснить тому, кто не вполне в сознании, что меня нужно отпустить, потому что скоро и так все будет, как он хочет.
Понимаю, что нет таких слов.
Ладно… полежим, пока он не ощутит на себе действие моего настоя.
Чуть сдвигаюсь в сторону, желая сползти с его груди и просто быть под боком, но мою спину неожиданно фиксирует тяжелая, как каменная плита, ладонь.
Так… слезть с него тоже не получится.
Хорошо… дождемся, когда он потеряет сознание или погрузится в сон. Одно из двух произойдет в течение получаса. А потом я смогу встать и сделать вид, что ничего подобного в моей жизни никогда не происходило.
Глава 2. Брат и сестра
Открываю глаза неторопливо, не желая возвращаться в реальность. Убаюкивающие взлеты и падения гармонизировали все мои внутренние потоки; сердце стучит спокойно и в такт тому мерному звуку, что отзывается вибрацией во всем моем теле, исходя откуда-то из-под меня… откуда-то… фокусирую зрение… вижу под собой не простыню, а чью-то нательную рубаху и…
Резко срываюсь в сторону, поднимаясь на ноги.
Смотрю на незнакомца, открывшего глаза, кажется, в тот же момент, что и я.
Растерянность на его лице в буквальном смысле влепила мне мысленную оплеуху: да он же явно решил, что я сама на него залезла!
Плохо дело.
Если у него есть жена или невеста, мне стоит удавиться на этом самом месте, чтобы очистить его честь: совершенно очевидно, что человек верен некоему моральному кодексу и не сможет спокойно жить с пятном на своей репутации!
– Ты помнишь, что я сделала? – осторожно спрашиваю, убирая выбившийся локон волос за ухо и наблюдая за ним сосредоточенно, словно за диким зверем.
Надо вбить ему мысль, что я спасла ему жизнь.
Не хочу умирать молодой.
– Ты вылечила меня, – звучит мелодичный, наполненный обертонами голос.
Довольно низкий для человека с такой утонченной наружностью.
– Еще нет. Тебе нужно много двигаться сегодня. И еще два дня, – все так же осторожно отвечаю.
– Ты сказала, что я стану твоим слугой, – неожиданно делится воспоминаниями мужчина… или молодой муж, как зовут мужчин до тридцати лет в кланах заклинателей.
– Поверь, тебе не стоит отказываться. Только так ты сможешь оправдать всю ту активность, в которой сейчас так нуждаешься, – отзываюсь ровно.
– Сегодня мне… лучше, – положив ладонь на грудь, произносит молодой муж.
Может, стоит сказать, что я знаю о его проблеме?.. Он вполне мог обойтись без побега из клана, реализовав физическую активность через привычные тренировки с мечом, но в том-то и беда, что ни один заклинатель не берет в руки простое оружие после того, как обрел духовное. А тренировать духовную силу духовным оружием в его состоянии – это верная смерть. Думаю, именно потому незнакомец бежал без опознавательной одежды и без меча: он не хотел быть узнанным.
На самом деле у этого человека только одна возможность выжить – следовать моим указаниям. Поэтому я произношу терпеливо:
– Яд все еще внутри. Ты можешь почувствовать его.
– Чувствую, – короткий ответ.
– Тогда не противься моему предложению. А потом уйди из поселения и забудь, что когда-либо был здесь, – предлагаю, – а мы забудем о тебе.
– Что… я должен делать? – спокойный вопрос.
– О, работы у нас много, – протягиваю, не сдержав улыбки.
Удивительно, но он не стал спорить со мной. Не спрашивая, кто я, не называя своего собственного имени, он трудился, как простолюдин, все три дня, за которые мой забор полностью обновился, а грядки вернули себе прежний вид, крыша дома Мэй Ли перестала течь, половицы в доме старосты перестали скрипеть, все ограды в селе теперь стояли ровно и могли выдержать вес взрослого мужчины, реши он опереться на них… а выход к пруду теперь был таким ровным и безопасным, что я предвидела дневные купания всех женщин поселения и голодные лица мужчин, оставшихся без обеда!