– И они увиделись?
– Да. Мы пришли домой в одиннадцатом часу. Он ждал в вестибюле.
Вулф изменил направление взгляда.
– Мистер Аркофф?
Джерри пожал плечами.
– Я разговаривал с ним прямо в вестибюле. Я не пригласил его к себе, потому что мне еще нужно было просмотреть несколько сценариев. Он задавал мне те же самые вопросы, что и моей жене, но я знал меньше, чем она, потому что по телефону с Томом разговаривала она, а не я, Я вообще почти ничего не мог сказать. Он умничал, задавал каверзные вопросы, касающиеся того, как это нам пришло в голову пригласить в театр именно миссис Моллой. Наконец, я наелся по горло и сказал, что нечего ему торчать в чужом доме.
– Он не говорил, виделся с мистером и миссис Ирвин или нет?
– Нет. Кажется, нет. Нет.
– И он ушел?
– Он еще был в вестибюле, когда мы шли к лифту.
– Вы поднялись к себе?
– Да.
– Как вы провели остаток вечера?
Аркофф сделал глубокий вздох.
– Господи, если бы час назад кто-нибудь сказал мне, что у меня спросят, где я был в момент убийства, я бы решил, что тот человек спятил.
– Несомненно. Но вы не ответили, где находились тогда?
– В своей квартире. Долго сидел за чтением сценариев. Моя жена находилась в соседней комнате, так что, выйди один из нас, другой бы непременно услыхал. Мы были одни.
– Звучит убедительно. Если тут не сговор. – Вулф скосил глаза вправо. – Мистер Ирвин, так как мистеру Кимзу сообщили, что это вы посоветовали пригласить миссис Моллой, я полагаю, он искал встречи с вами. И что, встретился?
Судя по выражению физиономии Тома Ирвина, ему, чтобы не упасть, нужно было за что-то уцепиться. Он открыл было рот, потом захлопнул его, как крышку люка.
– Боюсь, мне это не нравится, – изрек он. – Если мне придется отвечать на вопросы, касающиеся убийства, то я предпочту отвечать на них полиции.
– О, Господи, да он же такой добряк – не укусит! – воскликнула его жена. – Бери пример с Риты. Вы хотите, чтобы я рассказала? – спросила она у Вулфа.
– Если вы находились рядом, мадам.
– Присутствовала. Этот человек… Как его фамилия?
– Джон Джозеф Кимз.
– Было около девяти, когда Кимз пришел. Мы как раз уходили. Мы обещали заглянуть на вечеринку, которую одни наши друзья давали в честь своих друзей. Мы бы уже ушли, если бы горничной не пришлось подшивать подкладку моей пелерины. Он спрашивал все то же самое, что и у Риты, сказал насчет возможности повторного процесса по делу Питера Хейза, расспрашивал моего мужа относительно этого звонка в ресторан. Рита уже рассказывала вам. На самом деле…
– Рассказ вашего мужа совпадает с рассказом миссис Аркофф?
– Разумеется. А как может быть иначе? Именно я предложила пригласить Сельму Моллой. Когда Том говорил по телефону, я сказала ему, чтобы пригласил Сельму, потому что я ей доверяю. Хоть я и сказала в шутку, но я из ревнивых жен. Он собрался еще что-то спросить, тот Кимз, но моя пелерина уже была готова, да и мы сообщили ему все, что знали.
– А ваш муж сказал ему, что именно вы предложили миссис Моллой?
– Да, я уверена, что сказал. Так, Том?
– Сказал.
– И вы отправились на вечеринку. Как долго вы там пробыли?
– Совсем не долго. Было скучно, муж устал. Мы попали домой около одиннадцати и легли спать. Мы спим в одной комнате.
Вулф скорчил гримасу, тут же глянул в зеркало и постарался от нее избавиться. Мысль о том, что можно спать с кем-то в одной комнате, будь то мужчина или женщина, казалась ему чудовищной.
– Выходит, у вас с мистером Кимзом состоялся лишь короткий разговор. Вы больше не встречались с ним?
– Нет. Каким образом мы могли с ним встретиться?
– Мистер Ирвин, вы с ним больше не встречались?
– Нет.
– Можете что-нибудь добавить к тому, что сказала ваша жена по поводу разговора с Кимзом?
– Нет. Больше ничего. Я только могу добавить, что наша горничная ночует у нас. В ту ночь она тоже ночевала у нас.
– Спасибо. Это очень полезная информация. Я включу ее в свой отчет полиции. – Вулф снова обратился к его жене: – Еще одно небольшое обстоятельство, миссис Ирвин. Если вы решили заранее, что не сможете пойти вечером в театр, вы могли кому-нибудь сказать об этом, кому-нибудь из друзей, к примеру, могли даже пошутить, что, дескать, миссис Моллой займет ваше место. Было что-нибудь вроде этого?
Она покачала головой.
– Нет. Дело в том, что я решила не ходить в театр уже перед самым приходом мужа.
– У вас что, начался внезапный приступ головной боли?
– Я не знаю, что вы подразумеваете под словом «внезапный». Я пролежала с нею почти целый день, приняла эмагрин в надежде, что все пройдет. Но в итоге пришлось отказаться от театра.
– У вас часто бывают головные боли?
– Черт возьми, какое это имеет отношение к делу? – не выдержал Том Ирвин.
– Возможно, что никакого, – согласился Вулф. – Я, мистер Ирвин, ловлю рыбу в мутной воде и забрасываю удочку наугад.
– Мне кажется, вы ловите рыбу там, где она вовсе не ловится, – вмешался Аркофф. – Приглашение миссис Моллой вовсе не нужно было планировать заранее. Если Питер Хейз не убивал мистера Моллоя, его убил кто-то другой. Он мог позвонить Моллою и сказать, что хочет поговорить с ним с глазу на глаз, на что Моллой, предположим, ответил – приходи, поговорим, ведь миссис Моллой ушла в театр. Разве не могло быть именно так?
– Могло, – согласился Вулф. – Вполне вероятный ход событий. Приглашение в театр миссис Моллой всего лишь один из аспектов, заслуживающих пристального внимания, и его всегда можно исключить. Но только не теперь. Теперь же перед нами стоит вопрос, на который должен быть найден ответ: кто убил Джонни Кимза и почему?
– Какой-нибудь идиот. Лихач с заячьей душонкой.
– Может быть, только я не верю. А мне нужно, чтобы я поверил. Полиции, кстати, тоже нужно поверить. Вот почему и вам не избежать расспросов. Мне нужно знать больше, чем я знаю на данный момент о том вечере третьего января, знать, что происходило в театре. Я понимаю… Да, Арчи?
– Кстати, о прошлом вечере. Я бы хотел кое-что у наших гостей спросить.
– Валяй.
Я облокотился локтями на стол так, чтобы хорошо видеть перед собой четыре повернутых ко мне лица.
– Это насчет Джонни Кимза, – пояснил я. – Не спрашивал ли он у вас что-либо, касающееся Билла Лессера?
Они никогда не слыхали о таком. Отнюдь не всегда можно рассчитывать узнать что-либо по реакции на внезапно заданный вопрос, поскольку некоторые очень хорошо владеют своими чувствами, однако, если эта фамилия для кого-то из них что-то значила, наши гости владели ими просто превосходно. Вес четверо были озадачены и жаждали узнать, кто это такой. Я сказал Вулфу, что больше вопросов нет, и он возобновил свою речь.