Во мне зародилось чувство вины. Вина не за мое поведение, когда он вернулся. А за то, что решила, что он меня забыл. Вина за чувства, которые зарождались во мне по ночам в присутствии брата моего мужа.
— Там, гм… — Бобби выдохнул, прежде чем продолжить. — Я никогда не расскажу Рори о причине моего возвращения. Но…, ну… чуть больше чем за неделю до моего ранения, наш самолет был сбит в Южной Корее. Нас схватили и поместили в лагерь для военнопленных. Во — первых, это было именно то, что мы ожидали. Это был ад, но по крайней мере, нас там кормили и иногда давали воду. Через несколько дней некоторые из нас были переведены в Вэгван, известная как Высота 303.
Я в шоке закрыла рот. Он так легкомысленно описывал свои последние дни на войне нам с Рори, тогда на кухне, но эта история сильно отличалась.
— Лил, там не было никаких правил. На войне есть правила, но, если ты видишь людей, которые указывают друг на друга оружием, все правила исчезают. Они морили нас голодом, они нас били. Иногда они просто стреляли в случайного пленного.
Я ахнула.
— Во всяком случае, мы были там несколько дней, прежде чем первый и второй батальоны пришли, чтобы спасти нас. Шел уже не первый час сражения. Наши войска почти уже добрались до нас, когда нас лихорадочно стали собирать на холме. Они выстроили всех в ряд и стреляли по очереди в голову. Я решил, что это конец.
Я смотрела ему в глаза и там, словно в кино, всплывали сцены из прошлого, как будто это повторялось снова.
— Когда исполнитель приблизился к нам, Кёртис прошептал мне две вещи, — Бобби остановился.
Наступила мертвая тишина, она длилась чуть больше минуты. Мне хотелось облегчить его боль, без слов, без движений. Бобби всегда был веселым и беззаботным. И увидеть его сейчас, в таком состоянии… ничего не могло раздавить мое сердце, кроме его глаз, которые сейчас отражали всю боль. Я положила ему руку на колено.
— Ты можешь не продолжать.
Бобби глубоко вздохнул.
— Нет, мне это нужно, — он кивнул, готовя себя к продолжению. — Он сказал: Скажи моему брату и моей девушке, что я люблю их. Вернись домой, и скажи то же самое своей.
Эти слова, словно ударили меня в грудь у меня перехватило дыхание.
— Они выстрелили в него. Затем пистолет указал на меня. Американские солдаты выстрелили в палача, но его пистоле выстрелил раньше, и пуля попала мне в плечо. Я выжил. И еще горстка солдат.
Все внутри сжалось, когда я представила, что он мог погибнуть, действительно погибнуть. Я превратила всю мою любовь к Бобби в ненависть, так мне было проще жить. Так мне было проще скрывать свои чувства к Бобби и держать оборону. Я твердила себе все эти годы, что было бы лучше, если Бобби был мертв. Сейчас же я ненавидела себя за это.
— Я до сих пор не могу поверить. Иногда просыпаясь, убеждаю себя, что я все еще жив. Как так может быть, он ушел, а я все еще здесь? Он был прямо там … — голос Бобби умолк в недоверии.
— Я так сожалею о Кертисе. Если судить по рассказам, он был удивительным человеком.
— Ты бы полюбила его. И мы бы оба хотели придушить его.
Мы рассмеялись.
— Я понимаю, что поступил не совсем правильно. Придумал себе какую — то фантазию, словно маленький ребенок. Но я должен был умереть в этом лагере. Думаю, это сработало, что я писал и думал о возвращение к тебе. Даже если это было возможность просто увидеть тебя.
Слезы, которые я сдерживала, чтобы не разреветься перед ним, полились из моих глаз, слезы облегчения и сожаления.
— Когда я сказала, что было бы лучше, чтобы ты был мертвым, я не это имела в виду, Бобби. Мне очень жаль. Я никогда не имела это в виду. Это было так жестоко с моей стороны.
— Я знаю, что ты не имела это в виду.
Его рука ласкала мою, положив ее на колено.
— Я так счастлива, что ты вернулся, — я поднесла его руку к лицу и разрыдалась. — Я думала, что ты умер. Все эти годы.
Бобби бросил на меня несколько редких взглядов, пытаясь сохранить внимание на дороге.
— Эй, — сочувственно сказал он. Вытащив руку из моей хватки, приподнял меня за подбородок. — Ты помогла мне пройти через это. Все хорошо?
Я кивнула. Может быть, этого было достаточно. Может быть, мы снова могли стать друзьями. Бобби было достаточно просто видеть меня, даже если это означало, что он будет видеть меня с другим. Хотя раньше этого ему не было достаточно. Если он смог изменить свое отношение, то и я смогу.