— Потому что я думал, что ты ненавидишь меня. Думал, что видела во мне только надоедающего брата. Потому что знал, что Рори влюблен в тебя, и ты была с ним. Просто знал, что ты для меня под запретом.
— А ты?
— А что я?
— Как долго ты меня любишь?
— Думаю уже давно, даже прежде, чем понял это, — ответил он небрежно.
— Я хочу быть с тобой, — я решительно села.
Мое сердце полностью принадлежало Бобби, и в нем не было места ни для кого больше. Для меня все стало слишком очевидным, как я вела себя по отношению к нему все эти годы, пыталась себя убедить, что неправильно испытывать такие чувства к брату моего будущего мужа. Как я издевалась над ним, чтобы держать его на безопасном расстоянии. Как дразнила его и его подруг, чтобы защитить свое сердце. И вот теперь, когда я открыла свое сердце и поняла, насколько он важен для меня, и что я влюблена в него. Я хотела открыть это чувство. Чтобы при каждом его прикосновении меня бросало в дрожь. Чтобы меня слегка мутило в его присутствии, потому что мои чувства были слишком сильными.
В эту ночь мы выпустили что — то мощное. Что — то опасное. И как только мы освободили это, обратно спрятать уже не смогли.
Он сел и поцеловал меня в плечо. Обернувшись, увидела самый грустный взгляд, что, когда — либо видела.
— Мы не можем так поступить с Рори.
Я знала, что он был прав, но все еще храбрилась. Как мы могли завтра на глазах у сотен людей признаться в нашей любви и отменить свадьбу? Мои родители сошли бы с ума. А мистер и миссис Лайтли разочаровались бы в своем сыне. Нас воспитывали не так. Мы были воспитаны в определённых традициях. Наши семьи многого от нас ожидали. Такой скандал и последствия отозвались болью у меня в животе.
Бобби прижался лбом к моему плечу, как будто его следующая новость заставляла испытывать боль.
— Я еще не говорил моим родителям, но я решил снова оставить колледж: собираюсь путешествовать некоторое время.
— Что? — сказала я, оборачиваясь к нему лицом. — Ты уже делал перерыв. Как же твое будущее?
— Это никогда им не было, — ответил он. — Колледж не для меня. По крайней мере не сейчас. Я хочу увидеть мир, изучить его, хочу начать зарабатывать деньги. Мне всегда нравилось, как я могу заставить что — то заработать.
— Это, возможно, благодаря твоим родителям. Но там все по — другому.
— Я знаю. Именно поэтому я хочу все это увидеть. Думал, что ты тоже хочешь повидать мир.
— Ты прав. Просто я хочу сделать правильный выбор.
— Правильный выбор, — хихикнул он.
Я покачала головой.
— Не оставляй меня здесь, Бобби. Не думаю, что смогу сделать это без тебя.
— Я всегда буду здесь для тебя. Всегда, — он провел по волосам, слегка запутывая их, он всегда любил так делать, это раздражало меня, но сейчас он делал все мягче. — Мы всегда будем в жизни друг друга.
Я положила голову ему на плечо, и мы продолжали сидеть бок о бок, все еще обнаженные, и наши тела блестели от влажности на чердаке.
— Лил, я не знаю, как все сделать правильно. Чувствую, что не должен быть эгоистом и никогда не собирался признаваться тебе в своих чувствах, собирался жить с этой болью, но теперь чувствую, что ты тоже вовлечена в это. Как раз хотел уйти, но тут появилась ты. Ты была так прекрасна в этой ночной рубашке. Как ангел, который пришел забрать всю боль.
— Разве? Что я могу сделать, чтобы остановить боль?
— На какое — то время, пока мы здесь, боль затихла. Но это не может длиться вечно, и когда ты покинешь это место, любовь останется.
— Я не могу это сделать.
— Мой брат хороший человек. Он позаботится о тебе, даст тебе хорошую жизнь. Только этим я могу утешать себя.
— Пожалуйста. Давай просто уйдем. Будем путешествовать вместе.
— Готова ли ты прямо сейчас разбудить Рори и сказать ему это? А нашим родителям? И это если не считать всех тех людей, которые собрались здесь ради вашей свадьбы.
Я вздохнула, опустив голову на колени.
— У тебя будет хорошая жизнь. Она будет, — Бобби заправил прядь волос мне за ухо. — Ты любишь его.
— Но не так, как тебя, — сказала я.
Бобби поцеловал меня в макушку, и я повернулась, чтобы наши губы встретились. Нашего единственного раза было недостаточно, чтобы насладиться друг другом. Мы были нужны друг другу, и забралась на него, и мы снова и снова изучали тела друг друга.
Когда начало светать, знала, что должна уйти. Бобби мирно спал рядом со мной. Я следила за его каждым вздохом, за каждым его движением, он бормотал что — то во сне. А я пыталась запомнить эту картину, когда моя жизнь была совершенна, пусть и не на долгое время. Я не могла разбудить Бобби, чтобы проститься. Все это в итоге закончилось бы слезами, протестами и дикой болью.