— Ты всегда был жертвой своих же последствий, Рори. Хоть раз прими ответственность за то, что натворил. Не вини Лилли, Барби, или меня. Просто оглянись вокруг себя и пойми, что сам выбрал такую жизнь.
— Все же не могут выбрать самый легкий вариант, — прошептал Рори.
Бобби недоверчиво засмеялся.
— Легкий вариант? Думаешь, оставить все, что у меня было, оказалось легко? Думаешь, мне хотелось так поступить? Я это сделал, чтобы вы с Лилли освободились от меня. Я стоял и смотрел, как женщина, которую я люблю, выходит замуж за тебя. У меня все внутри разрывалось, а я стоял там и улыбался, потому что хотел, чтобы вы были счастливы! Лилли этого хотела! — Он глубоко вдохнул. — Я был совершенно один. Не смог посмотреть в глаза маме и папе, зная, что сделал. Я заплатил за свои грехи, Рори. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось повидать.
— Ты не сделал мне никаких одолжений, — процедил Рори.
А дальше наступила тишина. И она, вместе с сожалением и печалью ощущалась даже сквозь стены.
— Я люблю тебя, брат. Даже если кажется иначе, — сказал Бобби. Его слова были пропитаны болью.
— Не мели чушь, урод. Ты даже вернулся через кучу лет, — отозвался Рори. — Нас больше ничего не связывает.
— Знаю, — ответил Бобби.
Бобби угрюмо вышел из спальни. Положил руку мне на спину.
— Пошли, Лил, — прошептал он.
Мы вышли из дома, который в течение семи лет был моей тюрьмой, в неизвестный, необъятный мир. Вместе.
Дорога до мотеля была вовсе не праздничной. Мы принесли огромную жертву. Для счастья нам пришлось отрезать огромный ломоть наших жизней. На алтарь были положены основы наших принципов, преданность и семейные узы. Поэтому не было никаких теплых объятий и прыжков от радости. Наша поездка была наполнена тишиной в честь тех вещей, которые мы оставили ради того, что нам необходимо.
Бобби остановил машину на парковке мотеля.
— Нужно отвезти тебя в больницу.
— Нет, я в порядке. Не хочу сегодня больше никого видеть. Прошло уже больше суток. Я все еще в сознании. Значит, в порядке.
— Лил.
— Пожалуйста, просто хочу зайти в номер. Я вымотана.
Бобби вздохнул, соглашаясь. Думаю, весь свой запал он оставил в спальне с Рори.
— Ладно. Будь здесь, пойду сниму комнату.
Через несколько минут Бобби вернулся с ключами, и мы вошли в маленькую с приглушенным светом комнату мотеля. В ней не было величия моего двухэтажного дома, она была словно дворец. Потому что я была свободна. Теперь стала хозяйкой своей жизни. И со мной был чудесный спутник.
Пока Бобби заносил сумки, я выскользнула из платья и, насколько это было возможно, вытерла кровь и грязь последних 24 часа. Я стояла посреди комнаты в комбинации и смотрела на него. Его белая футболка была пропитана потом и прилипла к груди и плечам. На суставах пальцев были царапины после схватки с Рори, волосы в беспорядке, щеки покраснели от жары и не выплеснутой энергии.
Это все казалось нереальным. Он не мог мне принадлежать. Мне суждено было скучать по нему. Прожить неполную жизнь.
Я зажмурилась, глубоко вдыхая и прислоняясь к стене за собой. Постаралась прочувствовать новые ощущения. Я вытащила шпильки из растрепанной прически распустив волосы по плечам.
Все тело болело. Душой и телом я была разбита.
Дверь в номер хлопнула, заставляя меня открыть глаза. В проеме стоял Бобби, смотря на меня в тишине. Я знала, что ему было больно. И не важно, чем он оправдывал все происходящее для себя. Не важно, какой будет результат этого оправдания, ему придется разлучиться со своим братом.
Мы стояли так какое-то время, просто смотрели друг на друга. Пытались ужиться с реальностью. Реальностью нового мира. С жизнью, о которой мы так долго мечтали, что стали думать, будто не заслуживаем такой жизни. Нашим наказанием лишь за желание этой жизни стало то, что мы ее никогда не получим.
Бобби осторожно подошел ко мне, будто я могла растаять от быстрых движений. Когда он приблизился, его длинная тень упала на меня.
Он осмотрел меня сверху вниз, убрал волосы с плеча и поцеловал его. Затем его губы нашли синяк у меня на лбу.
— Я никогда не позволю, чтобы что — то подобное еще раз с тобой случилось.
— Знаю, — прошептала я ему в грудь.
Платье прилипло к коже в духоте комнаты. Бобби видел меня в разных состояниях, но сейчас я чувствовала себя грязной.
— Мне нужно в душ.
— Ты идеальна, — зашептал он мне в ухо, и от этих слов по шее побежали электрические разряды. — Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он.