Бобби зарычал, оторвав меня от пола и бросив на кровать. Боль действительно ушла. Я ничего не чувствовала, ничего не слышала, кроме Бобби.
Он яростно сорвал с себя штаны. Под ними ничего не было. Как будто бы под одеждой скрывался зверь. Его угрожающе стоящий член вырастал из светлых волос, покрывавших нижнюю часть живота. Это зрелище притягивало взгляд. Я помнила, что, когда мы были еще подростками, очертания его мышц уже вырисовывались на майке, и помню, какие неудобные ассоциации они у меня вызывали. До сих пор при их виде я ощущала те же чувства, будто бы завязанный узел внутри живота, пробуждающий меня.
За ним едва светила скинутая лампа, и Бобби казался падшим ангелом — темным, покрытым капельками пота, глубоко дышащим и желающим.
Долго это не могло продлиться. Потому что сейчас он был мужчиной, который метил свою территорию. Как животное. И это было главным.
Он накрыл меня и нашел путь в мой горячий вход. Мы оба не заботились об издаваемых звуках, когда я приняла его и вобрала в себя его длину.
Бобби с силой входил в меня, почти зло, но я держалась, покрикивая при каждом толчке. Я была рада его напору. Хотела, чтобы он выпустил из себя страх и смущение, которые, как я точно знала, жили в нем. Всю горечь потери, вину и упущенные возможности. Все раны, которые он так упорно скрывал. Я знала, что Бобби чувствовал каждый укус, каждый толчок судьбы гораздо сильнее, чем другие.
Бобби мог быть мягким и жестким. Именно это я в нем любила. Он был гибким. Отступал, когда должен был. Делал то, что причиняло боль, когда было нужно. Но, будучи небезразличным человеком, он сталкивался со всей тяжестью ответственности за свои поступки. Мне хотелось стать той, кто заберет всю его боль, даже пусть если всего на несколько минут.
Нам было слишком хорошо, поэтому Бобби потребовалось всего пару мгновений, чтобы зарычать мне в ухо, а его тело напряглось в моих руках. Для того, чтобы он заклеймил меня раз и навсегда.
Глава 19
Мы вошли не в самую чистую мотельную ванну. Наши души ликовали от радости. В наших жизнях все еще были сложности, но теперь у нас было то, ради чего жить дальше. Жизнь стала не бесконечным извинением за чувства, которые невозможно контролировать.
Вместе мы вошли в неожиданно сильный для мотеля напор воды, смывая кровь и пот.
— Как твоя голова? — спросил Бобби.
— Намного лучше, спасибо за лекарство, — усмехнулась я.
— Завтра, когда будем уезжать отсюда, нужно будет где — нибудь остановиться и показаться врачу. На всякий случай.
— Если после этого ты прекратишь постоянно меня об этом спрашивать, тогда ладно, — я взяла небольшой кусочек прилагающегося к мотельному комплекту мыла и намылила руки, перенося пену круговыми движениями на грудь Бобби. — Ты собираешься сдать завтра Рори, или это была пустая угроза?
— Не знаю, Лил, — его голос был печален. — Я больше не знаю, как правильно. Надеюсь, что он сделает это сам, чтобы мне еще раз его не предавать. Или тебе.
— Знаю, что так поступить правильно, но… это же Рори, — независимо от всего, он все еще был нашей семьей. И мы оба были готовы защищать нашу семью любой ценой.
— Да. Верно, — горько проговорил Бобби. — А что ты думаешь по поводу Барби? Понимаю, то, что она сделала — ужасно, но, даже с учетом ее поступка… вы были подругами.
Внутри себя я попыталась вернуться к этим мыслям, вспомнить Барби как женщину с детьми, которой нравилась наша дружба, и в которой было что — то хорошее, но и плохое. Я была полностью эмоционально истощена, и не смогла внятно о ней думать. В голове были лишь очертания мыслей. Не уверена, что она сделала это чтобы причинить мне боль. Барби была многоликой, но дрянью она не была. Полагаю, они искала выход из ее идеального ада, как и все мы.
— Все кажется нереальным. Не знаю, что я к ней сейчас испытываю. Но никогда не хотела, чтобы она умерла. И знаю, Рори тоже этого не хотел.
— Конечно, нет. Но он бросил ее там. Я видел, как люди умирают множество людей. Сложно оставить кого — то умирать. Мне кажется, ему это далось очень нелегко. Господи, надеюсь, что нелегко.
Мыльной пеной я начертила сердце на груди Бобби.
— Мы можем хотя бы какое — то время не говорить обо всем этом? Я просто хочу побыть с тобой. Чтобы эта комната стала нашим убежищем.
Он улыбнулся.
— Конечно, красавица.
Бобби намылил мне голову шампунем, а я отдернула тонкую занавеску, которая так и норовила приклеиться к нашим телам.
— Такое случается, когда останавливаешься в подобных местах, — пошутил он.