Когда я прочитала все письма, стала неистово переворачивать страницы. Мне хотелось еще частичку его. Окончание пришло слишком быстро. Читать письма было грустно, но эта грусть была прекрасной. Та самая грусть, которая приходит от глубокой и необычной любви. Ощущать такую любовь — это как играть в игру, потому что, когда ты проигрываешь, проигрываешь гораздо больше, чем можешь себе позволить. Ты проигрываешь часть себя, которая нужна для жизни.
С каждым предложением, написанным Бобби, я расцветала, словно пересохшая клумба, которую полили водой. Его слова наполнили меня любовью, возвращая мне ее частички. Впервые я почувствовала единение с жизнью, росшей во мне. Не инстинкт защищать эту жизнь. Не ответственность. Я почувствовала, что во мне живет человек. Я снова наполнилась надеждой. Мыслями о будущем. Силой. Любовью.
Я потянулась к другим вещам в коробке. Страховка жизни с моим именем в качестве получателя. Его завещание, по которому мне достается все, чем он владел, включая наследство и машину. Ключ от депозитной ячейки и письмо, в котором сообщалось, что в ячейке пара тысяч долларов наличными.
Посмотрев в голубое небо, покрытое пушистыми белыми облаками.
— Я позабочусь о ней, Бобби, — прошептав. — Ты будешь мною гордиться.
Порыв ветра хотел было сорвать письма с места, но я ухватила их, весело смеясь. Может, это был просто ветер, но ощущение было такое, будто Бобби хотел отправить мне послание. Он всегда был такой занозой в заднице.
Разумеется, мне все еще было очень грустно. Поэтому, собрав все письма, я немного поплакала. Но из прочитанных слов я черпала мужество. Как удалось двадцатилетнему парню пройти через столько потерь, не потерять доброту, и не разочароваться в людях. На самом деле, он вернулся и дух его дотрагивался до листьев. Видел этот мир и красоту в нем. Никогда не застревал в тривиальных делах. Прекрасно знал, что было важно.
Когда была готова, а порывы ветра стихли, я вернулась в дом.
Глава 23
Уилл с Сашей были в кухне. Хлопок закрывающейся двери привлек их внимание.
— Эй, милая, — позвал Уилл.
— Ты голодна? — спросила Саша.
— Нет, но поесть все равно нужно, — ответила я.
— Это хорошее замечание, — отозвалась она.
— Не для меня.
— Эм? — вопросительно промычала она, ставя передо мной вишневый пирог с сетчатым узором.
Я уже была готова рассказать им о беременности. На самом деле, думаю, именно такая новость и была нужна. Они приняли то, что Бобби больше нет, теперь могли бы воспользоваться этой новостью; излечиться вместо того, чтобы лишь смириться с очередной потерей.
— Не хотела вам говорить, пока не пройдет какое — то время, вы не переживете немного смерть Бобби… но в больнице я лежала не просто из-за нервного срыва.
Я наблюдала, как Саша и Уилл переглянулись.
— Я не знала. Понятия не имела. Мы с Рори пытались годами, но ничего не получалось.
— Ты носишь ребёнка? — слова сорвались с губ Саши.
— У меня было кровотечение…, — я помедлила, останавливая себя от воспроизведения ужаса последних дней. — Они выяснили, что я беременна. Беременность сохранили.
— Он… от Бобби? — Уилл задал этот острый вопрос как можно деликатнее.
— Да… судя по сроку, то да. Я перестала спать с мужем, когда Бобби приехал. И… Рори никогда этого не признает, но, думаю, у него есть некоторые проблемы. Не думаю, что он может иметь детей, — вздохнула я.
Уилл мягко вздохнул. Со смесью облегчения и неверия.
— Но у тебя было кровотечение? Что сказал врач? Тебе прописали постельный режим? — начала тараторить Саша.
— Я должна наблюдаться, но мне рекомендовали не нервничать. Если такое вообще возможно, — горько заявила я.