— Кто такой? В последний раз тебя спрашиваю! — бесновался Чушкин, размахивая пистолетом перед лицом Йордана.
— В отряде его знали как Пушкова, — ответил Йордан Петков. — Он был моряком, служил раньше на посту береговой охраны. Больше ничего не знаю.
— Закопайте его, — приказал Чушкин жандармам, но затем, взглянув на Йордана, передумал: — Нет, пусть лучше он сам зароет своего дружка.
— Это право того, кто его убил, — спокойно ответил Йордан.
Все повернулись к Бозкову. Но разве пристало «герою» заниматься подобным делом? Тогда жандармы попытались силой заставить Йордана взяться за лопату. Однако мужественный партизан категорически отказался помогать палачам…
— Вы почему его так мелко зарыли? — распекал по телефону своих подчиненных командир батальона. — Завтра его выроют пахари, и снова занимайся с ним. А ведь сами знаете, что все должно быть сохранено в тайне. Срочно пошлите людей, чтобы закопали мертвого на глубину не менее полутора метров. И сверху пусть замаскируют могилу так, чтобы ничего нельзя было заподозрить.
В третий раз пришлось фашистским палачам хоронить тело убитого патриота…
В конце декабря 1944 года фотография Пушкова исчезла с витрины на главной улице. Она была выставлена в фойе Торговой палаты рядом со снимками его погибших товарищей.
В то время в здании Торговой палаты уже начались первые заседания Народного суда.
Генерал атакует
Утром 20 июня майор Димитров сообщил генералу Младенову о полученных от командиров частей донесениях. Теперь у командира дивизии имелось полное представление о бое у Симовой кошары, и он в который уже раз убедился в полной военной безграмотности жандармских офицеров. Отряд был обнаружен 18 июня, весь день 19 июня шел бой, но к утру партизанам удалось скрытно оторваться от правительственных войск. На что рассчитывали жандармы, не сообщив тотчас в штаб дивизии о появлении отряда? Ведь это задача его, армейского генерала, так организовать взаимодействие сил армии, жандармерии и полиции и так повести атаку, чтобы никому из партизан не удалось выскользнуть из железного кольца окружения. И весьма предусмотрительным оказалось его распоряжение о переброске нескольких подразделений именно в тот район, потому что как раз там он и ждал появления отряда. А эти самонадеянные жандармы лишь спугнули партизан и упустили их, не сумев даже как следует организовать преследование. Единственное, что удалось жандармам, так это ввести в заблуждение и армейских офицеров. Основываясь на данных жандармской разведки, войска блокировали обширный лесной массив, а в это время партизаны укрылись на небольшом холме, едва покрытом чахлым кустарником. Мимо этого холма преследователи прошли, не обратив на него никакого внимания. Да и кому придет в голову скрываться в этом кустарнике, когда вокруг, докуда хватает глаз, простираются обширные леса? В итоге блокада оказалась безрезультатной, партизаны перехитрили преследователей и бесследно исчезли. Так что у генерала были все основания для раздражения, когда он сердито спрашивал:
— Ну так где же все-таки партизаны, майор Димитров? Как закончился бой, я знаю. Не знаю другого: где сейчас находится отряд? — Затем генерал взглянул на сидящего рядом Мандрова и продолжил: — Никудышные офицеры эти ваши жандармские командиры, господин Мандров. Умеют только жечь, арестовывать и убивать, но больше ни на что не годятся.
— Почему «ваши», господин генерал? — спокойно переспросил Мандров. — Наше место в иерархии за ними. Должен сказать, что и штаб несет определенную долю вины. Еще в десять утра было известно о бое с партизанами, но ваши помощники до самого вечера не могли организовать переброску дополнительных сил. Войска стали прибывать туда уже затемно.
— Вы находитесь здесь, господин Мандров, не для того, чтобы учить меня военному делу, — недовольно прервал его генерал, — а чтобы предоставлять мне полную информацию о противнике, собранную вашими людьми. Но до сих пор я не получил от вас никаких существенных сведений. Во время совещаний вы лишь что-то пишете или подсчитываете, а вот предложить что-нибудь дельное — этого от вас не дождешься.
— Люблю математику, господин генерал, — ответил Мандров. — Если бы жизнь не сделала меня полицейским, математика стала бы моей профессией. Да и сейчас, когда нет особых дел, упражняюсь, решаю уравнения.
— Считаете, что у вас здесь нет более важной работы?
— Видите ли, господин генерал, я несу ответственность за борьбу против коммунистов и их союзников по Отечественному фронту во всей Бургасской области. Но вот уже около месяца я неотлучно нахожусь при штабе, состою, так сказать, в вашей свите и ничего не знаю о реальном положении дел в области. Так что, откуда я могу получать информацию, которую вы ждете от меня?