— Так не лучше ли… — попытался заговорить Коваленко.
— Не лучше! — оборвал его Гаврилов и пошел к ферме.
Матвей Савельевич вопросительно уставился на Дубова.
— Делай, что велено, — сказал тот. — Технику гони сюда.
— Сделаю! — с неожиданной злостью выкрикнул Коваленко.
— Смотри-ка, он еще и обижается!
— Я не обижаюсь, — Матвей Савельевич облизнул сухие губы. — Виталий Андреевич, отпусти ты меня с этой проклятой должности! Я человек из прошлого, пережил свою эпоху. Теперь такие руководители не нужны, мы приносим вред.
— Чего мелешь! — прикрикнул на него Дубов. — За порядком в доме надо следить, а не философствовать. Ишь какой! Но мы еще поговорим об этом, но не сейчас и не здесь. Делай, что велено!
— Погоди, Виталий Андреевич, — Матвей Савельевич поморщился как от внезапной боли. — Я вот ждал вас на меже и обо всем передумал. Что я делаю, как делаю, зачем делаю… На балалайке играть умею, а схватился за баян… Нынче надо таких умных и ушлых, как мой соседушка Глазков. Они везучие. У него ж ни клока сена не снесло! Как заколдовано… Я пчеловодством займусь, Виталий Андреевич, вот что я сделаю. Я сплю и вижу себя на пасеке. Весь район медом залью.
— Но-но! Не утопи, — только и нашел что сказать Дубов.
— Не залью, так обеспечу.
— Не ко времени разговор, Матвей. Надо год закончить, надо перезимовать. Весной поговорим на эту тему.
— Не выдержу я, — Матвей Савельевич молитвенно сложил руки. — Жалости в тебе нет, Виталий Андреевич.
— Может быть, и так. Но тебя-то я жалел, даже лишнего… Езжай, Матвей, организуй народ. Завтра в девять позвонишь.
Матвей Савельевич устало махнул рукой и поплелся к машине. «Газик» рванулся с места и скрылся в густой пыли.
Уже садясь в машину, Гаврилов спросил:
— Теперь куда повезешь?
— В «Новый путь». Здесь рядом.
До Хомутово ехали минут пятнадцать. За это время Виталий Андреевич успел выдать полную информацию и о колхозе, и о председателе Глазкове.
— Не лишнего хвалишь его? — заметил Михаил Григорьевич. — Как бы голова не закружилась.
— Если признаться, больше ругаю. Прыткий больно. Вот опять самодеятельность проявил, с шефами вчера поцапался. Управляющий трестом Перескоков приехал посмотреть, как его строители лес на веники переводят. Я специально позвонил Глазкову, предупредил, так нет, все на свой лад повернул. Начал торговаться с Перескоковым. Дескать, строителей своих забирай, они только лес губят да пьянствуют, а взамен дай еще труб и асфальта. Перескоков и рад без ума. Теперь Глазков нацелился в Новосибирск махнуть, лично договориться о покосах. Ну, это правильно. Пошлем целую бригаду. Посмотрят травы и определят места сенокосов для всех хозяйств.
— С шефами он, кажется, разумно поступил, — сказал Гаврилов. — Мы часто увлекаемся только внешней стороной. Послано на село столько-то тысяч… Может, они не нужны, все эти тысячи? Или ты не согласен?
— Отчего же…
— Мне об этом Глазкове говорили как о перспективном. Не завянет он тут? — еще спросил Гаврилов, пытливо поглядывая на Дубова. — Или бережешь куда?
— Натаскиваю пока, — уклончиво и с неохотой ответил Виталий Андреевич и заговорил с шофером, указывая тому дорогу: — Теперь налево и по проулку. Вон к тому дому… На всякий случай заглянем в контору, хотя навряд ли кто там есть.
Глазков был в конторе. Суровых гостей (не праздное же любопытство погнало их в такой день по району) он встретил на крыльце, провел в кабинет.
— Напоил бы, Алексей, а то есть хочется, — сказал ему Дубов. — У тебя всегда запас минеральных вод.
— Напоим и накормим. Садитесь, пожалуйста, я сейчас.
Глазков принес несколько бутылок, разлил пузырящуюся искристую воду по стаканам.
— Ничего себе живешь! — заметил Гаврилов, оглядывая кабинет и заодно и хозяина. В его голосе Алексей уловил иронию, насторожился по свойственной почти всем молодым руководителям привычке больно реагировать на мелкие, несущественные замечания.
— А как надо жить? — тут же спросил он.
— Всеобъемлющий вопрос, — усмехнулся Михаил Григорьевич. — Не сердись, будь добр.
Гаврилов снял очки, и Алексей с удивлением заметил, что рядом с ним сидит уже другой человек — уставший, сморенный жаром и дорогой, обремененный заботами и просто любопытный.
— Отец тоже не так давно пытал меня: по достатку ли кабинет, — заговорил Алексей. — Пришлось объяснить ему, что это просто необходимо для укрепления председательского авторитета.