Вот так у них чаще всего и начинается крутой разговор. Порой бессвязный, с упреками, обвинениями.
— Добром просите швырнуть этому Коваленко еще один спасательный круг? — глухо и зло заговорил Алексей. — Но сколько можно спасать? Я считаю, что надо быть совершенно слепым, чтобы не разглядеть Коваленко. Всякая специализация, механизация, химизация для него совершенно темное дело. Секрет за семью печатями. Ведь послушать Матвея — оторопь берет. Ну скажите мне, Виталий Андреевич, как можно сегодня вполне серьезно рассуждать о каких-то преимуществах натурального хозяйства? А Коваленко рассуждает! Больше того, он просто убежден, что в колхозе должно быть хоть понемногу, но всего. Грядка капусты, грядка, репы, грядка морковки… Я считаю, терпимость тут вредна и даже преступна, если на то пошло.
— Ты все сказал? — Дубов морщится. — Ты, Глазков, еще без штанов бегал, а Матвей уже тащил сельское хозяйство.
— Вот именно, тащил, — ухватился за слово Алексей. — Не оглядываясь, не думая. Как ломовая лошадь. А есть ли польза от такой тягловой силы? Я считаю, что пользы нет, один вред.
Слушая молодого председателя, Виталий Андреевич вынужден признаться себе, что в бедственном положении Коваленко в первую очередь виноват он, Дубов.
Начни считать, так много получится этих во-первых, во-вторых и в-третьих. Если о прошлом говорить, то слишком долго водили Матвея кругами по району в надежде, что где-то тот найдет себя и раскроется как руководитель. Если о настоящем, то понадеялся Дубов, что все в районе понимают и оценивают нынешнее лето точно так же, как первый секретарь райкома. В результате упущено время, и теперь что-то оказывается уже непоправимым.
Вчера Дубов был у Коваленко. Настроение в колхозе унылое до крайности. Люди озлоблены на погоду, а заодно друг на друга. Порядка нет, дисциплины нет, всегда жизнерадостный Матвей Савельевич в панике. Вполне серьезно спросил Дубова, почему долго нет команды гнать весь скот на мясокомбинат? Тут уж Виталий Андреевич не сдержался, пригрозил на первом же бюро поставить вопрос о партийности Коваленко. В райком из «Ударника» Дубов вернулся взвинченный, велел немедленно посылать в колхоз комиссию, а сам ринулся по району добывать корма для спасения хотя бы дойного стада «Ударника»…
— Невмоготу, Алексей, — опять пожаловался Дубов, но в голосе не чувствуется слабины. — На части разрываюсь. Сам не сделаешь — никто не сделает.
— Приучены, — сухо заметил Алексей.
— Ты вот что, дорогой, — сквозь зубы процедил Виталий Андреевич. — Говори, да не заговаривайся. Я выслушаю все твои замечания обо мне и моем стиле работы. Но это мы сделаем потом, когда пойдет дождь. А пока я буду действовать так, как считаю нужным, — он хлопнул по столу ладонью, как бы ставя точку. — Теперь говори, что и сколько дашь Коваленко?
— Ничего и нисколько.
— Тогда на бюро будем говорить и о Коваленко, и о тебе. Если не понимаешь, что происходит в районе и в области, тогда спроси, я объясню, как смогу.
— Я понимаю.
— Нет! — уже кричит Дубов. — Если бы понимал, не рядился бы. Высокая ответственность руководителя, о которой мы часто упоминаем, означает: мы отвечаем за все! За все и за всех! Впрочем, лекцию тебе читать не буду.
Сопротивлялся Глазков недолго. Уговором, криком, угрозой, но уломал его Дубов дать «Ударнику» силоса и сена.
— Давно бы так. Спасибо, — мрачно поблагодарил Виталий Андреевич и тут же позвонил в «Ударник». — Слушай, паникер, — кричал он Коваленко. — Глазков выдает пособие на твою нищету. Но учти, Матвей: если надой не поднимешь, если хоть одна корова сдохнет, я голову с тебя сниму! Понятно? Ну молодец, что понятливый. Двигай к Алексею, пока он не передумал, а благодарить после будешь. Все, все, не рассуждать, а действовать надо.
После этого Дубов сразу же засобирался ехать. От предложения перекусить и посмотреть новый животноводческий лагерь он отказался.
— Не до экскурсий теперь, в другой раз… План у меня, Глазков, такой. Объеду весь район, представлю общую картину, своими глазами посмотрю и проведем пленум райкома. О положении и задачах. Всех ответственных работников разошлем по хозяйствам, чтобы сидели в каждой бригаде и помогали.
— Мы уж сами как-нибудь, — поторопился заметить Алексей. — А то пришлете, как в прошлый раз, заведующего сберкассой.
— Кого пришлем, того и примешь, — опять обозлился Дубов. — К твоему сведению, этот заведующий до болезни был в соседнем районе управляющим отделением совхоза. И не плохим притом.